– Это ты у нас легкий, а моя Ласточка устала, – пояснил он, выразительно скосив глаза на свой солидный живот. – Давай-ка пройдемся пешком. Свернем в лес и там спокойно поговорим.
Привязал лошадей к стволу вездесущего в этих краях вяза и коротким усилием сотворил заклятие тишины. То, о чем он собирался говорить, не должно было стать известно посторонним. Да что там, сложись все иначе, он бы и Арко никогда не позволил узнать обо всем раньше времени!
– Давай присядем, разговор будет непростой, – пробормотал он, но не дождался реакции и надавил своему спутнику на плечи, заставляя опуститься на трухлявый ствол поваленного ветром дерева.
Всесильные боги, как же не хотелось впутывать его во все это! И не только оттого, что это опасно для мальчика. Не оказался бы Арко Сигвальд сам опасен для Эверрана при сложившихся обстоятельствах. Но оставить родственника сейчас не было сил. Арко не выдержит.
Эх, мальчишки!.. Как много они кричат о свободе, воевать за нее готовы, гибнуть… Но, между тем, этой самой свободы они боятся до потери рассудка. Арко сейчас кажется, что ничего страшнее с ним произойти не могло. Он не понимает, что это и есть его единственный, первый в жизни шанс стать по-настоящему свободным! Жизнь с чистого листа, без долгов, без обязательств, без приказов… Быть кем захочешь, верить во что хочешь и воевать за что хочешь! Небо, да сколько бы Сольгре отдал, чтобы оказаться на его месте!.. Но Арко не примет этой свободы, она раздавит его, сомнет…
Волшебник опустил ладонь на плечо своего спутника, неосознанно начав разминать сведенные напряжением мускулы. Под пальцы привычно лег глубокий рубленый шрам, оставленный сражением в Асавеле. Почему-то это придало решимости.
– Помнишь, вы спрашивали меня об Ордене? Я тогда сказал, что ничего о нем не знаю, что это, похоже, выдумки… Так вот, я лгал. На самом деле, я много лет связан с этой организацией. Арко, принц Аритен жив, полторы недели назад они нашли его.
Собеседник дернулся, сбрасывая ладонь Сольгре, вскочил на ноги. Злится? Что ж, даже это лучше того невыносимого равнодушия ко всему вокруг и, в первую очередь, к самому себе.
– Так что же ты раньше?! Почему не сказал отцу?! Да всего этого могло не быть, если бы… – он осекся и замолчал, судорожно хватая воздух, как выброшенная на берег рыбешка. Сольгре устало взглянул на родственника снизу вверх.
– Рене вспыльчив и нетерпелив. Я не умаляю его мужества, то, что он сделал восемь лет назад, было отчаянным поступком. Только пойми, прежде чем воевать, ты должен точно знать несколько вещей. Во-первых, цель войны, во-вторых, кто твои враги, а кто союзники. И наконец, важно точно понимать, что ты собираешься делать в случае поражения. Твой отец часто забывает об этих правилах. А для нас сейчас любая ошибка будет равносильна предательству. Я направлюсь в столицу. Прежде, чем вмешаться в происходящее, я должен сам убедиться, что поступаю правильно. Мне нужна помощь, но, если ты не готов проявить терпение и откажешься остаться со мной, я пойму.
– Что? Нет! Я… я готов служить Ордену вместе с тобой! – выпалил юноша, зеленовато-голубые глаза блестели болезненным, лихорадочным пламенем. Ему, конечно, все еще невыносимо больно, но теперь он, по крайней мере, жив.
Это оказалось отвратительно легко. Всего-то и нужно было забрать у него свободу, и Арко снова смог дышать! Опять служить кому-то, опять ждать приказов… Небесные горы, как мало ему нужно! И, конечно, он ни на секунду не задумался о том, кому на самом деле он готов служить. Ордену? Фениксу? Эверрану? Кто сказал, что это одно и то же?..
Сольгре не стал упоминать об этом сейчас, он сделает это позже. Они еще многое смогут обсудить: времени хватит. Однако было и то, о чем маг не собирался говорить с мальчиком ни сейчас, ни потом. То, о чем даже думать жутко, но нет права забыть.
Проклятие Феникса. Что, если последний из Аритенов действительно проклят и принесет погибель континенту?.. Раньше, до Войны Огня, Сольгре не верил пророчеству Отступника, а теперь не брать в расчет такую возможность не мог. Слишком сильно врезались в память слова убитого друга…
