Он хорошо помнил одного парня из их шайки. Имени Рик не знал, все звали его Кротом из-за плохого зрения: тот и в паре шагов ни беса уже не мог различить. Так вот, парень этот, хотя и умел резать кошельки и украшения с невероятной ловкостью, почти никогда этим не занимался. У него вечно не было ни денег, ни еды, ни нормальной одежды… Гайд и еще несколько человек периодически что-нибудь ему подбрасывали, иначе давно бы уже окочурился. А Крот, казалось, просто не замечал этого… Он сидел целыми днями у холста (единственное, что он все-таки умудрялся доставать) и малевал угольком разные картинки – в полутьме, по ночам, вместо сна, вместо еды, продолжая сажать и без того отвратное зрение. Рик тогда ничего не мог понять, видел только, что рисунки на холстах получаются у него все лучше и лучше.
Как-то любопытный Жаворонок прицепился с вопросами к Гайду.
– Эй, а что с ним такое? Это что-то вроде болезни, да? – прошептал он, тыча в сторону склонившегося над холстом Крота.
Волшебник смерил его невеселым взглядом и улыбнулся уголком губ, заставляя яснее обозначиться недавно полученные где-то ссадины.
– Боюсь, что нет, приятель. Болезнь – ладно, ее вылечить можно. А этому парню уже не поможешь.
– А раз не болезнь, тогда что? – не отставал Рик, которому было откровенно жаль художника.
– Талант, – откликнулся тогда маг. Как печать под текстом приговора поставил. – Не может он без своей мазни. Помрет.
Помнится, слова эти Жаворонка тогда здорово озадачили. А по-настоящему понятны стали только теперь. Талант – штука беспощадная, от нее никуда не денешься!.. Уж если даровали его боги, то все! Кому дано рисовать, несмотря на темень и голод, кому – стихи писать, войском командовать… А кто-то рожден для магии.
Рик все никак не мог понять, отчего волшебники рано или поздно попадаются со своим колдовством. Ну вешают за это, так не колдуй!.. Только теперь он знал наверняка: не сможешь. Потому что магия – это ведь тоже своего рода искусство, и уж если лежит к ней душа, то все, не отмажешься… Можно сопротивляться, можно стискивать зубы и ждать, но однажды это просто сведет тебя с ума.
Ох, демоны и вся их родня, угораздило же!..
Впрочем, оставалась робкая надежда, что в его, Рика, случае, все не так безнадежно. Ведь жил он столько лет безо всякой силы! Это она потом вдруг появилась. Говорят, что так не бывает, но мало ли, что говорят!.. Значит, есть зыбкий шанс, что треклятая магия все-таки исчезнет так же, как появилась.
Хорошо бы, конечно, так оно и случилось! Но пока этот страшный дар при нем, в Эверру соваться ни в коем случае нельзя. Клеймо скрыть и то проще, чем такое. В столице на каждом шагу регентовские наблюдатели, там колдуну не выжить, а значит, Рику туда путь заказан. Ему теперь вообще лучше от больших городов держаться подальше.
Но с чего вдруг его это беспокоит? Он ведь и раньше не собирался туда идти, так какого беса теперь это так его зацепило? Неужели не будь он магом, взял и потащился бы в гнездо черно-серебряных?! Ох, вряд ли!
Но если на секунду махнуть рукой на окрас, то приходилось признать, что никогда прежде путешествовать по Орбесу не было так просто. Преступник прекрасно помнил все четыре раза, когда он переходил Разлом Проклятых. Доводилось делать это одному или с компанией такого же, как он сам, отребья… И Разлом действительно казался непростым испытанием! А теперь – нет. Хольта, змеи, «лошадники»… Все то, что было страшно одному, в компании Нейда оказалось сущей ерундой. Вот демон знает почему! Так может, вдвоем они бы и столичный гадюшник пережили?..
Рик сердито тряхнул головой, отгоняя бестолковую хандру. Не до того сейчас! Выжить бы, а остальное – в пекло!
Он зацепился взглядом за позаимствованный у черно-серебряного кошель. Убрать, что ли, подальше, чтобы глаза не мозолил? Преступник сжал в ладони почти пустой мешочек (много денег Нейд с собой не носил, чего и стоило ожидать) и неловко улыбнулся собственной внезапной сентиментальности. На секунду показалось, что не было последних часов и того проклятого разговора. Что Нейд просто отошел по нужде и вот-вот вернется.
Снова помрачнел и сунул кошель под рубашку – нечего ему на виду отсвечивать. Уткнулся носом в сгиб локтя и закрыл глаза. Нужно было по-человечески выспаться, иначе ни до какой границы он просто не дотянет. А все эти бестолковые сантименты и сомнения нужно скорее выбросить из головы, до добра они обычно не доводят! Доводят разве что до могилы.
Сон пришел мгновенно, и снилось уже в который раз одно и то же: скрежет арбалетных пружин, рев пламени и чей-то испуганный голос, кажущийся почему-то невероятно знакомым.
