Это, конечно, было глупостью: книги мертвы, и никто их уже не прочтет, но вот самому Жаворонку полученные знания здорово с тех пор пригодились. Казалось бы, для него в тот раз все вообще сложилось на диво удачно… Только вспоминать Траурную зиму он ненавидел, а на гравюры и статуи мудрого Армалина старался не смотреть. Все-таки это демонски паскудно: пришел куда-то, ничего там хорошего не сделал, все уничтожил… Как-то это… по-альвировски.
Да, к книгам с тех пор Жаворонок относился удивительно бережно. Наверно, потому и не смог оставить тяжелый фолиант, переплетенный в кожу, валяться на лесной подстилке. И уж тем более не смог бы разводить костер с его помощью. Забрал с собой, даже читать начал.
А теперь эта треклятая книга лежала в седельной сумке одного из стражников, и ничего хорошего это преступнику не сулило. Сами конвойные в нее, похоже, не заглядывали: то ли неинтересно им это, то ли вообще неграмотные, кто их разберет? Во всяком случае, пока в колдовстве Рика никто не обвинил. Ну так это пока, успеют еще… И никак тому помешать Жаворонок сейчас не мог. Он вообще чувствовал себя до обидного беспомощным.
Третий день он так и эдак перетасовывал в голове всевозможные варианты, и все они выглядели демонски непривлекательно. Начнет рыпаться – или пристрелят, или зарубят. Печально знакомый Жаворонку младший командир, которого все здесь называли Реном, не спускал с преступника внимательного и хмурого взгляда. И арбалет наготове держал, зараза: даже решись Жаворонок использовать дар, пристрелить его всяко успеют. Да и не завалит он семерых, хоть тресни, это ведь не табуретки двигать!
Оставалось доводить конвойных до белого каления: хоть какая-то радость! Почему тот же Рен до сих пор не полез чистить ему репу, Рик сам не понял. Может, и правда изменился он с их первой встречи, повзрослел? Или просто не хочет при подчиненных?.. В любом случае командир «крыла» скрипел зубами, бросал на Жаворонка испепеляющие взгляды, но не трогал. А жаль, потому что если начнут бить, то можно попытаться под шумок стянуть нож или хоть пряжку какую – ей и узлы сподручней расковыривать. Или просто сыграть на жалости – занятие неприятное, но зачастую довольно эффективное. Может, веревку бы ослабили…
– Привал! – скомандовал Рен, видимо приметив симпатичную полянку возле дороги. Здесь даже сохранилось выжженное пятно на земле, обложенное битым камнем: наверно, это место многим путникам приглянулось.
– Слезай, чего расселся? – его потянули вниз, и Рик чуть не грохнулся с коня. Прошипел нечто нелицеприятное в адрес бесцеремонного стражника и кое-как выбрался из седла. Не очень-то удобно это делать, когда руки за спиной связаны!
Крепкий немолодой стражник старательно привязал преступника к дереву. Впрочем, стоило признать, что веревку он не перетягивал, следил, чтобы хоть какой-то простор для движений у Рика был. Увы, недостаточный для того, чтоб имело смысл дергаться… В стороне уже разводили костер, распрягали коней, ставили палатки. Слаженно работают, сволочи.
– Эй, парни! – окликнул он, ни к кому в отдельности не обращаясь. – А вам кто-нибудь говорил, что вы отвратно готовите? Кормить человека таким в последние дни его жизни – это ж просто издевательство над заключенными!
Кстати, чистая правда: как можно превратить овсяную похлебку – может, и не боги весть какой деликатес, но все-таки нормальная еда! – в такую отраву, Жаворонок сказать затруднялся. Однако именно этим все они и ужинали уже несколько дней. Нет, по сравнению с тем, что было в Айхане, грех жаловаться (там вообще могли сутками не кормить), но стражникам об этом знать не надо.
– Рен, либо он наконец заткнется, либо я его все-таки заткну, – сквозь зубы процедил один из конвойных, но, к большому сожалению Рика, командир только покачал головой.
– Не вздумай, – мрачно предупредил он. – Этот специально провоцирует. Подойдешь, врежешь, а потом ножа или еще чего-нибудь не досчитаешься.
Больно все умные стали!
– Да я ж как лучше хочу! Давайте, с ужином помогу, а? Все равно мне заняться нечем…
Рен прожег преступника очередным враждебным взглядом.
– Я настолько похож на идиота? – желчно поинтересовался он. – Думаешь, дам тебе возможность усыпить нас или отравить?
На идиота – не очень, а жаль. Скорее на парня со здорово уязвленным самолюбием, который теперь всю жизнь обречен кому-то что-то доказывать. А если приглядеться, то еще больше младший командир был похож на орилского виконта, которого Рик несколько раз видел мельком. Но что-то подсказывало, что на эту тему ничего говорить не стоит, во всяком случае, пока.
– Слушай, вот ты дураком был, дураком остался! – вместо этого фыркнул Жаворонок. – По сторонам посмотри! Чем тут можно отравить? Подорожником или одуванчиками? Извини, приятель, но с таким набором я тебе даже несварения не устрою. Да вы без меня быстрей потравитесь!
– Еще слово – рот чем-нибудь заткну, – через силу предупредил Рен и отвернулся. Да, все-таки злится, но пока держит себя в руках. Плохо.
