Вообще, можно, только зачем? Даже если этот юноша – тот самый беглец из Айхана, чего ради? Беглого каторжника Гарта скинула со счетов в самом начале: он не может быть причастен к нападению.
Нет, если бы графиня допускала хоть тень мысли, что этот человек может знать что-то важное, она отправила бы его к дознавателям, не колеблясь. Но лишней жестокости Гарта не одобряла.
– Да нет, я не об этом, – Вальд отчего-то смутился. – Лиар упоминал, что кто-то провел его через степь. Я тогда решил, что это дело рук регента, но, зная Альвира… Он вполне мог связаться и с кем-то подобным.
– Допустим. И что это меняет?
– По сути – ничего. Просто, когда Лиар о нем говорил, мне показалось, что ему может быть небезразлична судьба этого человека.
«Крыло» наконец поравнялось с ними, и Вальд негромко окликнул молодого черноволосого командира. Тот сухо поздоровался и, сделав знак своим, подъехал ближе, спешился. Вообще-то, стража и гвардия в столице находились в самых недружественных отношениях. Но отряд Вальда все же стоял особняком и виконту Эльвинару не подчинялся, а потому к замковой охране стражники относились почти нормально.
То, что эверрские гвардия и стража, которые в мирное время имели схожие обязанности и полномочия, оказались выделены в два разных отряда, многие считали просчетом Сэйграна Ивьена. Учитывая, что бойцы Эльвинара существенно лучше оснащены и набираются только из дворян, а стражники являют собой их полную противоположность, стычки между ними неизбежны… Однако Гарта, в отличие от многих, прекрасно понимала, что это не просчет. Регент сделал все, чтобы эти люди друг друга на дух не переносили, каждую мелочь учел… И, как всегда, преуспел: не переносят. Ненавидят даже больше, чем его самого, а потому, если один из отрядов решится поднять мятеж, второй никогда его не поддержит.
– Могу я узнать имя этого человека, а также за что и где он был арестован? – заговорил командир замковой охраны.
Стражник пожал плечами.
– Назвался Гайдом из Аллиры, взяли в лесу под Ортом. Беглый, – видно было, что интерес гартарского графа десятника удивил.
Рита особенно не вслушивалась в разговор – рассматривала арестованного. Тот, похоже, происходящим не интересовался вовсе, только смотрел, не отрываясь, на облитые закатной медью башни королевского замка. Не мигая, как завороженный.
Что ж, от Орбеса до Орта недалеко, вполне возможно, что Гайд из Аллиры действительно успел завести знакомство с эверранским принцем. Только что это меняло?
Всадники скрылись за поворотом, и Рита снова обернулась к своему спутнику.
– И что ты намерен делать?
– А что я могу? – Вальд отодвинул лезущие в глаза каштановые пряди, под вечер здесь становилось ветрено. – Выясню в канцелярии, не оставлял ли Альвир каких-то бумаг на это имя. Стража могла и не проверить, им лишь бы продемонстрировать, что не зря жалование получают…
Реата не стала спорить. Если брат хочет влезть в проблемы Пиара Альвира – его право. Хотя ей это не нравилось: потакать слабостям принца она считала нецелесообразным. Пожалуй, даже опасным – в первую очередь для него самого. Пока сын Эверранского Волка притаскивал в замок выпавших из гнезда птенцов и беспородных жеребят со сломанными ногами – это было не критично. Да, среди придворных наследник эверранского престола обзавелся репутацией деревенского дурачка, но хоть жизни ничьей это не угрожало. А вот что будет, если Лиар притащит в замок висельника?..
За внутреннюю стену вернулись затемно, брат двинулся было провожать, но Реата покачала головой, и он не стал настаивать. Прекрасно знал, что она предпочитает гулять по замку в одиночестве, – так ей было проще думать. И было над чем…
Значит, все-таки Феникс. Теперь, когда смутное опасение превратилось в почти полную уверенность, страх исчез. Может, потому что неизвестность пугает сильнее скорой беды, а, может, просто потому, что бояться уже поздно. Если на доске появилась такая фигура, страх – последнее, что может помочь.
А что может?.. Ведь должны же быть варианты, должны… Они всегда есть! Просто, увлекшись грызней за личные интересы, все они порой их упускают. И если не объединиться сейчас, Эйверик Аритен сметет их с лица континента, как ветер – сухие листья. Не может же Сэйгран не понимать этого?
Так почему держит все в тайне? Слухи ползут, от этого никуда не денешься, но их давно никто не воспринимает всерьез. Не лучше ли объявить о случившемся в открытую? Да, опасно: тлеющие угли недовольства снова могли бы вспыхнуть мятежом… Но демон, общая беда – неотвратимая, в равной степени страшная для них для всех – это, пожалуй, единственное, что могло бы на время заставить высшую знать Нового Эверрана забыть о собственных интересах и начать играть на одной стороне!
А регент осторожничает. Опасается, что кто-то может недооценить угрозу и вновь попытаться урвать себе власть и земли? Что ж, и это уже бывало…
