– Если его высочество дозволит, отправлю солдат. Добровольцев среди охотников я вряд ли смогу найти: Оер был лучшим, но он не вернулся.
А в самом начале отписать в столицу нельзя было, да?! И людей бы дали, и собак, так нет… Проклятье, не верят горожане в новую власть и помощи от нее не ждут. Альвир здесь четвертые сутки, и то не сказал никто. Солдат отправит… Да при чем тут солдаты, они с мечом привыкли обращаться, а не с рогатиной[11]! И убивать привыкли людей, а не зверье! Но охотники – народ свободный, им Дорран приказать не может… А делать что-то надо.
За несколько минут, что они ждали лошадей, народу у крыльца ратуши прибавилось, Альвир отчетливо расслышал, как в толпе прозвучало слово «демон». До чего же у них все просто! Какую беду ни возьми – во всем виноваты или демоны, или Альвиры!
Он обернулся, обвел толпу тоскливым взглядом. Вообще-то, говорят, что дураки и добровольцы не переводятся никогда. Правильно говорят! Хотя… можно ли считать добровольцем человека, у которого попросту нет выбора? Потому что у Пиара Альвира-то его не было точно. Ни выбора, ни времени на сомненья.
– Копье пригодное найдется? – негромко поинтересовался он у градоправителя. Тот уставился с вежливым непониманием. – Ну копье, копье! С крепким длинным древком, с широким наконечником, с крестовиной… Не с мечом же я на вашего демона пойду!
Взгляд у мужчины сделался почти сочувственным, Нейду он был хорошо знаком. Такой взгляд называется «мальчик будет тешить уязвленное самолюбие и героически подохнет». Сталкиваться с подобным наследнику эверранского престола приходилось довольно часто: серьезным бойцом принц не выглядел в силу несолидного возраста и совершенно безобидной физиономии.
– Давайте поторопимся, иначе уйдет в лес, – буркнул Лиар, запрыгивая на спину Нетопырька. – Или вы изволите во мне сомневаться? – отвратительная фраза, в которой угроза в равных пропорциях мешается с самодовольством и наглостью. Срабатывала она неизменно, Дорран, уже открывший рот, чтобы возразить, промолчал.
Копье нашли быстро, а заодно – толстую стеганую куртку, в которой было до невозможного жарко, и широкий охотничий нож. Теперь они галопом неслись в сторону выселок, где находился злополучный Красный пруд. Дорогу взялся показать все тот же парень, который принес известие, а на кой бес потащился градоправитель – Пиар не понял. Встревоженные горожане шарахались в сторону и провожали удивленными взглядами. Страшно подумать, какими небылицами Вентра переполнится уже к закату!
А ведь с момента, когда зверь выломился из леса, прошло уже, наверно, не меньше получаса, может, и больше… Наверняка они его не застанут. Пожалуй, очень глубоко в душе принц даже надеялся на что-то подобное: все-таки идти против разъяренного зверя – дело страшноватое. Тем более если опыта в подобных вопросах немного. Альвиру доводилось охотиться на медведей хорошо если пару раз в жизни: не любил он медвежьей охоты. А чего ее любить? Мясо у них невкусное, жесткое, вреда от медведей – никакого. Так зачем убивать?.. Шкура вот разве что хорошая, теплая…
На полной скорости миновали городские ворота, потянулись вдоль дороги недавно засеянные поля и яблоневые сады. Справа все ближе подступал лес. Громоздкое загонное копье врезалось в ладони, но придавало уверенности. Впереди замаячили какие-то постройки, со стороны которых доносился заполошный собачий лай. Нетопырек тревожно завертел головой и встопорщил уши, Нейд успокаивающе потрепал грязно-бурую гриву.
– Приехали, что ли? – окликнул он сегодняшнего недоброго вестника, которого, как он успел выяснить, звали Бреамом. Тот пробормотал что-то утвердительное, и принц чуть подобрал поводья, замедляясь. Достигнув первых домов, сделал знак остальным и спешился. – Кто не хочет, дальше может не идти.
Он быстро зацепил повод за доски ближайшего забора, поудобнее перехватил копье и зашагал вдоль вереницы небольших домиков и амбаров. То, что хищника они здесь не застанут, было уже ясно. За одной из построек медленно собирались встревоженные люди, плакала женщина – горько, взахлеб… Лаяли и скулили дворовые собачонки. Альвир замер, едва не налетев на изуродованное человеческое тело.
Фениксовы перья, с какой же яростью он был убит! Даже не поймешь, мужчина или женщина – жуткая мешанина из обломков костей и разодранных внутренностей. Крови вокруг было столько, что она никак не могла впитаться в утоптанную землю. Альвир спешно отвел глаза и проглотил горьковатую вязкую слюну: начало мутить.
