Гарта с досадой оттянула высокий кружевной ворот – бесы, в этой дряни даже дышать толком невозможно! Факелы на стенах бесконечно длинного коридора еще не погасли полностью, но беспощадно чадили, наполняя пространство тяжелым, горько-кислым дымом. Рита ускорила шаг.
Она почти уже достигла своих комнат, один-единственный поворот оставался, когда из небольшого тупика – который, вполне возможно, заканчивался одной из многочисленных потайных дверей эверрской крепости – выступила человеческая фигура. От неожиданности графиня отпрянула назад, но руки гостя перехватили ее за талию и увлекли в нишу, из которой он появился.
Сюда свет почти не проникал, Реата могла видеть только очертания. Но даже будь у нее вовсе завязаны глаза, гадать не приходилось.
– Вы забываетесь, господин Арвин! – отстраняясь, прошипела графиня.
– Ничуть, – хрипловатый голос – неспешный, с ленцой – и ненавистный запах чеснока. – Я проверил, здесь мы одни. От лестницы не видно, а обход будет только минут через десять.
Проклятье, какого демона он творит?!
– Я же говорила, не здесь! – зло выдохнула она.
– Разве? Мне казалось, ты говорила, что, если я еще раз к тебе прикоснусь, ты поможешь мне расстаться с головой, – засмеялся командир столичной стражи. – Но раз имелось в виду «не здесь», то можем встретиться, где обычно. Завтра.
Глаза потихоньку привыкали к темноте, и альенская графиня уже могла разглядеть его некрасивое лицо и ощерившийся в ухмылке рот. Наверно, со стороны она сейчас выглядела как давешний арестант, который не мог оторвать немигающего взгляда от эверрских башен. Точно так же Реата смотрела на Арвина. Смотрела и не понимала, как все это вообще могло получиться.
Все демоны преисподней, сколько же лет уже?.. Пять, шесть?.. И каждый раз будто заново. Это чувство захлестывало порывом шквального ветра, так, что трясти начинало… Не от страсти, не от похоти… И уж тем более это не было нежностью. Гарта не знала названия этому чувству. И ничего прекрасного в нем не видела, что бы там ни писали в своих пошлых сонетах придворные рифмоплеты.
Зависимость, слабость. Уязвимость.
А ведь Реата даже не была полностью уверена в его лояльности новой династии. Разные слухи ходят о прошлом командира стражи. Нет, они не говорили о политике, ничего лишнего Арвин от нее не узнает. И все-таки, все-таки…
Его руки вновь легли на талию, скользнули ниже. Проклятье, если б только знала заранее, послушала бы Лину и надела что-нибудь другое. Счастье, что здесь почти темно.
Она снова попыталась вырваться, но на этот раз Арвин удержал. Его дыхание щекотало кожу.
– Тебя долго не было. Я начал скучать, – сказал он небрежно, почти равнодушно.
– Неужели? Что, шлюхи тебя уже не радуют? – графиня неприязненно скривила губы. Она не тешила себя иллюзиями, прекрасно понимала, как Арвин проводил время в ее отсутствие. Он не слишком стеснялся, даже когда Гарта оставалась в столице. – Или в бордели тебя не пускают с тех пор, как ты устроил в одном из них пьяную драку?
Проклятье, ну скажи ты, что любишь, что ждал… Хоть один раз скажи!
– Ну что вы, госпожа графиня, – запротестовал он, наконец позволив Реате сделать шаг назад. – Никто уже и не вспоминает тот случай. Просто, сами понимаете, человек я небогатый… Дорого, по борделям-то!
Ублюдок! Как же она ненавидела этот его шутливый тон, за которым упрямо мерещился Рите отблеск отточенного металла. Она могла швырять ему в лицо любые оскорбления, Арвин только разводил руками и смеялся в ответ. Он позволял ей это. Но не приведи небо уязвить его по-настоящему: добром это не кончится. Командир эверрских стражников, несмотря на безобидный вид и шутовские ужимки, был действительно опасен. Каждый раз в его обществе Гарту не оставляло чувство, что она идет по тонкому льду не вставшей толком реки: вот-вот раздастся треск, и холодная темная вода сомкнется над головой.
Со стороны лестницы зазвучали голоса, отразились от стен. Обход.
– Убирайся.
– Значит, завтра?
Гарта не ответила, развернулась и, не оглядываясь, двинулась к себе.
Они оба недоговаривали. Она придет завтра ночью, как бы это ни было опасно или унизительно. А он… А он любит и ждал.
То, что человек, который теперь стоит напротив, невиновен, Лиар знал уже в первые минуты знакомства. И теперь был бесовски рад, что не ошибся. Неожиданно, надо сказать! Градоправители, часто выбиравшиеся из простонародья, дорвавшись до какой-никакой власти, зачастую начинали таковой злоупотреблять. Уже через пару лет пребывания на подобной должности почти любого можно было смело вешать за расхищение городской казны – не прогадаешь. Впрочем, на мелкие нарушения регент обычно смотрел сквозь пальцы: а что толку шило на мыло менять, следующий, что ли, лучше будет? Ну а самых зарвавшихся показательно казнили раз в несколько месяцев.
