– Прикройте чем-нибудь, – пробормотал он, обращаясь к своим гвардейцам. Стиснул зубы и прошел дальше, туда, где на стене хлипкого сарайчика виднелись следы медвежьих когтей, а дверь и вовсе была сорвана. Вокруг все еще носились взбудораженные вторжением собаки. Одна из их менее удачливых соплеменниц валялась чуть поодаль с раскроенным черепом, другая содрогалась в последней агонии у самой двери. Альвир с горечью скользнул взглядом по вывороченным потрохам и, присев на корточки рядом с ней, быстро рассек ножом артерию на шее. Животное всхлипнуло в последний раз и затихло, а он долго вытирал лезвие о траву. Очень хотелось погладить на прощанье слипшуюся шерсть, но он не решился. Сглотнул, снова отгоняя дурноту, и поднялся.
Если б Пиару Нейду довелось самому выбирать свой герб, он взял бы не волка, а именно такую вот, дворовую. Они не умеют предавать и бьются в случае чего до последнего.
Оглядел траву, отметил, как расположены следы крови. Принц не сомневался, что ведут они к лесу. Ах бесы, самое время бы сворачиваться: помочь здесь, чем получится, и опрометью в столицу. А оттуда уже прислать толковых парней, которые в подобных делах действительно имеют опыт.
– Господин, вы понимаете, что беречь свою жизнь – ваш долг перед Эверраном? – очень тихо сказал Рей, имевший неприятную привычку постоянно оказываться за спиной. И, несмотря на всю свою никчемность, прекрасно умевший угадывать настроение принца.
Лиар не стал отвечать. Ему всегда казалось, что его единственный долг – беречь Эверран.
Убитый крестьянин, задранный скот, рыдающая женщина… ведь это и есть Эверран! Именно это, а не знамена и не границы на карте. Помощь из столицы подоспеет не раньше, чем через несколько дней, кто знает, что может случиться за это время? А у Лиара шансов все-таки больше, чем у ребят из местного гарнизона – по крайней мере, с загонным копьем он обращаться умеет: доводилось как-то пешему против конницы стоять…
– Кто-нибудь что-то заметил? Может рассказать? – он тронул за плечо Доррана, который уже успел перекинуться парой слов с местными. Градоправитель вздрогнул.
– Да какое там, ваше высочество… Все то же: демон, да демон… Ничего они толком не видели, а кто видел, тот… – он угрюмо кивнул в сторону накрытого черным плащом тела.
– Ладно, тогда я вам кого-нибудь в помощь оставлю. Если со мной что – они доложат регенту. Сэйгран пришлет кого нужно, я уверен.
Поняв, куда клонит Лиар, мужчина помрачнел еще сильнее. Проступили глубокие складки вокруг губ.
– На вашем месте я бы этого не делал!
Альвир передернул плечами.
– Завидую… Что вы не на моем месте, – безрадостно откликнулся принц.
Он ведь и сам – не на своем месте. Ему бы командовать каким-нибудь гарнизоном, а то и землю пахать. Он бы хороший урожай собирал, честно!.. Но раз уж зашвырнула судьба, куда ж теперь денешься?
Повернулся к ребятам.
– Так, двое идут со мной, остальные – помогают здесь.
И сжал покрепче массивное древко, словно прося поддержки у оструганной древесины.
Рик снова оглядел камеру и уныло вздохнул: ничего хорошего в ней за последние минуты, конечно, не прибавилось. Узкое окошко под самым потолком, отсыревший тюфяк и дыра в полу – вот, собственно, и все. Единственное, что здесь преступнику нравилось, – это неизвестно как сюда попавший дымчатый кот – то ли через окно влез, то ли еще как… Даже не кот еще – котенок. Может, он и вчера тут был, просто Жаворонок не увидел: привели его поздним вечером, и в помещении было совсем темно.
Дымчато-серого сокамерника Рик приметил уже утром, когда через окно начал проникать хоть какой-то свет. Тот лежал в углу, свернувшись клубком, и видно было, что дела у кота обстоят еще паршивей, чем у самого Рика: шерсть на боку слиплась неровными колтунами от запекшейся крови; присмотревшись, преступник разглядел вздувшиеся царапины. Дышало животное прерывисто, тяжело. С крысой подрался, наверно.
Зверек вяло трепыхался и тоненько пищал, когда Жаворонок попробовал взять его на руки. Некоторое время волшебник колебался, а потом, решив, что хуже уже не будет ни котенку, ни ему самому, попробовал помочь. Приложил свободную от железного браслета ладонь к ранам на серой шкурке, представил, как те затягиваются, как исчезают воспаленные полосы…
Нет, поврежденная кожа не срослась, да и бурая корка запекшейся крови осталась, но здорово поблекла. Исчезли признаки воспаления. Котенок некоторое время удивленно таращился по сторонам большущими серо-зелеными глазами, потом сел и принялся вылизываться. Рик и сам, пожалуй, был удивлен тем, что у него что-то получилось.
Ну а теперь зверюга окончательно ожила, обнаглела и освоилась. По-хозяйски совала пушистую морду в деревянную кружку с водой и принюхивалась, явно надеясь найти что-нибудь посолидней воды и хлебных крошек.
– А ты-то чем недоволен? – возмутился Жаворонок, который со вчерашнего вечера тоже ничего съедобного не видел, – а дело уже к полудню шло! – Для тебя-то тут жратвы навалом, вон в стенах скребется… Это я опять без завтрака!
