Внутри мрачный дом оказался не менее удручающим, чем снаружи. Первое, что встретило Син — запах сырости и плесени, пропитавший все вокруг. В доме царил полумрак, разбавленный лишь тусклым светом керосиновой лампы на шатком столике посреди одной единственной комнаты. Внутри было почти так же зябко, как и снаружи. На секунду Син задумалась, а туда ли они попали, но Дэй не выглядел удивлённым.
Стены комнаты местами покрыты облупившейся штукатуркой, сквозь которую проступали пятна плесени, напоминавшие собой причудливые рисунки. Обои, если они когда-то и были, давно превратились в лохмотья, свисающие со стен, словно оплакивая былую жизнь. Из окна открывался такой же удручающий вид на заснеженные пустоши, как и снаружи.
Не успела Син опомниться, как прямо перед ее лицом появился угрюмый старик. Его лицо испещрено сетью глубоких морщин. В помутневших глазах плескалась горечь прожитых лет. Он смотрел на Син с усталой проницательностью, словно видел ее насквозь. Седые волосы обрамляли его узкое лицо, над глазами нависали хмурые брови, одежда его давно потеряла первоначальный вид. Но самым примечательным, разумеется, было не это, а его левая рука. На ее месте был металлический протез, издающий тихий скрип и скрежет при каждом движении.
— Я пойду осмотрюсь, до жути люблю лес, — съязвил Дэй и исчез за хлипкой дверью жилища.
Син, словно онемев, в нерешительности, которая сковала её язык, не знала, что сказать, и молча смотрела на старика. Тот в свою очередь, с прищуром и интересом осматривал Син, неторопливо обходя её вокруг, словно экспонат на выставке, и что-то тихо бормотал себе под нос.
— Да уж, ты копия Джонатана, — наконец заключил Брундус, закончив осматривать бедную девчонку. — Отголоски Амелии тоже видны, но взгляд один в один, как у отца: колючий.
Подойдя ближе, старик заглянул в глаза Син, положив холодную ладонь протеза на щёку девушки. Та вздрогнула, но осталась стоять на месте, боясь шевельнуться. В груди плескалась тревога, вперемешку с интересом. Раньше Син не доводилось видеть металлический протез.
— Ох, Амелия, какой прекрасной она была.
При упоминании матери, Син словно прошибло электрическим разрядом. Отпрянув, она вопросительно посмотрела на старика. Он казался слишком странным, явно с приветом, но выбору Артура Син доверяла. Хотя, будь её воля она бы уже давно убежала в лес, сверкая пятками.
— Присаживайся, — Брундус махнул рукой на старый, потрепанный стул за столом.
Син послушно присела. Стул надрывно заскрипел под её весом, казалось, он вот-вот развалится. Достав тетрадь и ручку для заметок, девушка устремила свой взгляд на Брундуса, ходящего из стороны в сторону, с заложенными за спину руками.
— Проклятья — часть темной магии, не одобряемой магическим сообществом. Связана с тёмными заклинаниями… Очень тёмными. Она может даровать тебе большую силу и власть, а может отнять всё, что у тебя есть, оставив ни с чем. За это всегда приходится платить огромную цену, — Брундус сделал паузу, вздохнув. — В тёмной магии часто используются проклятья, заклятья и ритуалы, основанные на жертвоприношениях. Те, кто используют тёмную магию, часто становятся одержимы ею, а впоследствии сходят с ума. Они оказываются изгоями, навлекают на себя ненависть и презрение, — старик устало прикрыл глаза, словно вспоминая о чём-то.
Син завороженно слушала это, смотря на его левую руку, и задавалась вопросом, а причастна ли к этому темная магия. Брундус заметил её заинтересованный взгляд.
— Это последствие встречи с проклятьями, — усмехнулся тот. — Корнелиус, чтоб его, был совсем мальчишкой, когда увлёкся запрещенными практиками. Он посчитал себя Богом, способным творить всё, что вздумается. Тогда и началась война. Он собрал кучку последователей, готовых идти за ним, запудрил им мозги и решил свергнуть всю старую власть. Я попал под горячую руку так же, как и твои родители, но им повезло меньше… — закончил Брундус.
— То есть, это, — Син кивнула на протез. — Из-за Корнелиуса?
— Так точно. Долго же он пытал меня, но я молчал, а позже, в схватке с ним, потерял руку.
Син громко сглотнула. Корнелиус пугал её, вызывал в ней самый настоящий животный страх, но до этого момента она не осознавала, что он настоящее чудовище. Она не понимала, на что он способен на самом деле. А казалось, всего лишь мальчишка, заинтересовавшийся тёмной магией. И он же убил её родителей. И он же преследует её в кошмарах. Девушка поёжилась: то ли от холода, то ли от одних лишь воспоминаний о нём. Посмотрев на Брундуса Син заметила странный блеск в его глазах и кривую ухмылку на лице.
— Вы не понимаете, — начал тот, надломленным голосом. — Он вернётся. Уже вернулся, — старик схватил девушку за предплечье своей металлической рукой, больно сжимая. — Он снова сделает это! Снова!