– Да будет вам известно, – голос её источал зимний холод, хотя лицо было мокрое от слёз, – Дуняша не была обычной горничной! Она была прекрасной, весёлой девочкой. Она единственная в этом доме знала, как и что следовало делать по утрам, – тут княгиня имела в виду свой утренний туалет, – сплетен не распускала, за Аннет ходила исключительно по просьбе внучки. Дуняша и ей по сердцу была. И никогда мне не рассказывала, о чём это они с Анютой часами по вечерам шушукались, – княгиня тяжело вздохнула. – Агата, подтверди…
Оказавшись в центре внимания, экономка затряслась как осиновый лист. К ней поспешил Константин Фёдорович, решивший спасти остатки вина, и забрал кувшин из дрожащих рук.
– Сядьте, голубушка, вот так-то лучше.
Мадам Дабль скорбно согнулась в соседнем от Фирса Львовича кресле. Раздался звук льющегося из кувшина вина, это Зорин наполнил бокал, который тут же передал княгине и нависал над старухой до тех пор, пока та не выпила всё до последней капли.
– Это-то получше ваших микстурок будет, – язвительно бросил он в сторону Лисиной.
– Я приношу свои извинения, – меж тем Смоловой продолжал, – я ничего плохого сказать не хотел. А имел в виду лишь то, что третье убийство рассматривается полицией отдельно. А так как жертва – крепостная, то расследование будет поручено другому. Фролов, – полковник кивнул своему подчинённому, – возьмётся за него. И уверяю всех здесь присутствующих, он – малый расторопный, долгой волокиты с поимкой злодея не будет.
Сидя в привычном низком кресле, граф Вислотский вполуха слушал полковника, пытаясь сложить собственную картину произошедшего в особняке. Все улики, собранные им за эти дни, роились в его сознании, отказываясь выстраиваться в стройную схему. Костяная страница карне де баль с карандашными пометками ясности тоже не добавляла. Действие, о котором Николай Алексеевич вдруг подумал, – стереть всё и начать заново – в первые секунды показалось заманчивым, но что-то не давало поднять руку и смахнуть нанесённые знаки в небытие. Что-то было в них важное, что никак не удавалось разглядеть.
Возглас княгини ненадолго оторвал графа от его мучений. Он поднял глаза на Анну Павловну. Он не видел её всего день, но прошло как будто десятилетие. Кожа на лице и руках княгини иссохла и сморщилась; удивительно, но сейчас Рагозина была без перчаток, и это сильно бросалось в глаза. Слёзы стекали по её дряблым щекам и капали на отворот кружевного воротничка, расползаясь тёмными пятнами. В своём кресле, обложенная подушками, княгиня казалась похожей на покойницу, непонятным образом шевелящуюся и издающую звуки. Глаза были пустыми и мутными. Не было и капли жизни в ней, всё ушло без остатка.
Княгиня закончила говорить о Дуняше. Граф вновь вернулся к своим записям. Неожиданно то, что было лишь эфемерным намёком, вспыхнуло перед глазами, картина сложилась ясная и чёткая. Вислотский зажмурился. Ничего загадочного во всех происшествиях, имевших место в «Мраморном слоне», для Николая Алексеевича больше не осталось. Злодей был найден.
С этой самой минуты всё внимание графа Николая Алексеевича Вислотского стало сосредоточено на происходящем в парадной столовой московского особняка княгини Рагозиной. В центре этого внимания сначала оказался престарелый полицейский с грузной фигурой, короткими суетливыми движениями рук, жестикулирующий перед своими слушателями. Смоловой рассыпался в неловких извинениях, явно демонстрируя неумение общаться в высшем свете.
Далее взгляд зелёных глаз скользнул по напряжённым лицам присутствующих здесь родственников и друзей княгини Рагозиной. На несколько мгновений задерживаясь на каждом из них. Мозг Вислотского наконец заработал так, как обычно бывало, подмечая и алгоритмизируя все мелочи и детали, вписывая их в сложившуюся картину. Бледность кожи Лизы Добронравовой, нервное покачивание ногой её брата, непроницаемое спокойствие и в то же время внимательный, цепкий взгляд господина Мелеха.
– Как я уже сказал ранее, третье убийство будет расследовано отдельно, и на сегодняшний день прекратим о нём разговоры, – Илья Наумович картинно поднял вверх короткий палец и сделал паузу, после чего довольный, что возражений не последовало, продолжил: – Тогда начнём по порядку, а именно – с убийства Анны Сергеевны Белецкой.
В этот момент раздался приглушённый женский всхлип, то мадам Дабль прижала ко рту платок и пыталась заглушить рыдания.
– После проведённой мной и моими подчинёнными работы были выисканы неоспоримые улики, а также найден единственный возможный мотив для этого убийства, – полковник вошёл в раж и уже не останавливался. – Итак, кто же мог поднять руку на хозяйку этого дома? Ещё раз напомню, что убивали именно Анну Павловну. Кто и зачем это сделал? И я вам отвечу, наш убийца находится сейчас здесь, в этой комнате, и вы все хорошо её знаете. Это Варвара Мелех.
