Анри не обернулся, продолжая задумчиво глядеть в свою тарелку. Да, Монмартр изменился. Стал жестоким и космополитичным, превратившись из места ночных развлечений одного только Парижа в своего рода центр коммерциализованного порока, своего рода Питтсбург, куда съезжались хозяева салунов и борделей со всех концов света с целью приобретения необходимого инвентаря. «Эли» давно закрылся, как и большинство других старых заведений. Зато на их руинах пышным цветом расцвели многочисленные ночные бары и прочие сомнительные заведения: погруженные в полумрак притоны для извращенцев обоих полов, забегаловки, где можно было уколоться морфием или понюхать кокаин…
– О чем задумался? – поинтересовалась она. – Лучше ешь свой омлет.
Ее голос вывел его из оцепенения.
– Знаешь, Джейн, – проговорил Анри, словно размышляя вслух, – если бы сейчас вернуть все назад, то я бы, пожалуй, не стал делать афишу для «Мулен Руж». Она помогла Зидлеру, но вреда от нее было все-таки больше, чем пользы. Вот, помнится…
– Интересно, куда это Жорж запропастился? – взволнованно вздохнула его собеседница, нетерпеливо поглядывая на часы. – Он обещал встретить меня здесь после шоу.
– Жорж? Кто такой Жорж? А куда девался Альберт?
– Альберт! Даже не напоминай мне о нем! Этот подлец говорил, что любит меня, а сам все это время увивался за этой гадиной…
Анри слушал, грустно улыбаясь. Да, Джейн снова влюбилась. Интересно, как ей это удается? Как она умудряется влюбляться каждые три месяца и неизменно отдаваться этому чувству искренне, от всего сердца? Джейн не искала выгоды в любви; любовь для нее была приключением, вносившим разнообразие в унылую жизнь, но ни в коем случае не бизнесом. Ее привлекали творческие личности, а потому выбор неизменно падал на какого-нибудь поэта, скульптора, писателя или композитора, который был понимающим, умным, верным, надежным, душевным, но неизменно страдал от хронического безденежья.
– …Но Жорж, он совсем не такой. Он писатель. Правда, издать он пока что еще ничего не успел, но вот погоди, очень скоро о нем заговорит весь Париж. Вот увидишь!
Джейн говорила о своем новом любовнике с таким удовольствием, что ее лицо совершенно преобразилось. Разгладились морщинки, наметившиеся в уголках глаз. Да, она действительно выглядела лет на двадцать пять…
– О, Анри! На этот раз у нас все очень серьезно! Все, что было раньше, – не считается. Мне казалось, я его люблю, но на самом деле это было не так. Жорж же совсем другой. Он такой умный, такой выносливый, такой сильный.
– Я ждал, когда ты это скажешь, – улыбнулся Анри. – Знаешь, Джейн, мы с тобой давно знакомы, и я искренне считаю тебя самой замечательной девушкой изо всех, кого когда-либо знал, но вот только я никак не могу понять: или ты самая доверчивая женщина в мире, или просто нимфоманка.
– Но я люблю его, честное слово. Люблю всем сердцем. Даже подумываю о том, чтобы выйти за него замуж.
– Ну а вот тут ты, это… поосторожнее! Брак – это все равно что пресный обед, на котором десерт подают в самом начале. Так что, Джейн, будь бдительной. Не наделай ошибок, о которых потом пришлось бы пожалеть. И обещай, что, прежде чем решаться на какой-нибудь судьбоносный шаг, сначала посоветуешься со мной.
– Обещаю.
Она закурила сигарету, сделала несколько глубоких затяжек и еще какое-то время курила молча.
– Анри, – проговорила она с неожиданной нежностью, – а почему ты так много пьешь? Почему губишь себя этим дурацким коньяком?
– Джейн, хватит! – решительно отрезал он. – Я и сам знаю, что много пью, но ни ты, ни кто-либо еще не сможет ничего с этим поделать. Остановиться уже невозможно. Мне хотелось бы бросить, но я не могу.
Она задумчиво закусила нижнюю губу, разглядывая его некрасивое лицо, выглядевшее еще более отталкивающе из-за болезненной бледности щек и ярко-розовых пухлых влажных губ.
– Тебе очень одиноко, да? – продолжала она, и даже сквозь стоявший в зале гам он услышал сочувствие в ее голосе. – Только не возмущайся и не говори, что это не так. Тебе очень одиноко, и это видно даже по лицу. Жаль, что я…
Тут ее блуждающий взгляд остановился, рот открылся, и она даже ахнула.
– Мириам! – тихонько воскликнула она. – Мириам!.. И как это я сразу о ней не подумала?!
– Ты что там бормочешь?
– Да так, ничего. Просто у меня возникла одна идея.
Был уже третий час ночи, когда Анри распрощался с Джейн Авриль и ее новым возлюбленным и покинул кафе «Риш».
– Кучер, к «Максиму». – Он выдал чаевые юному слуге, нанявшему ему карету. – И можешь не торопиться.