Она всхлипнула, натужно сглотнула, шмыгнула носом, высморкалась и вытерла глаза с видом человека, чье сердце уже давно разрывалось от тоски и для кого слезы были единственным утешением. Забыв про брошь, она с тоской глядела на Анри. Было невыносимо видеть, как такой милый молодой человек сознательно губит себя этим проклятым коньяком и ночными прогулками невесть где, возвращаясь домой лишь утром, пьяным и совершенно обессилевшим, зачастую будучи не в состоянии даже раздеться… Прошлым летом он пообещал ей, что хорошенько отоспится в Аркашоне, но вместо этого укатил за границу. Тогда она получила серебряный браслет из Лиссабона, вышитую шаль из Мадрида, серебряную шкатулку из Толедо. Ну а вдруг с ним что-нибудь случилось бы… Разве его самого это волновало? Ведь по его глазам было видно, что ему больше ни до чего нет дела, даже до собственной жизни… Долго так продолжаться не могло. И если Господь Милосердный собирался совершить такое чудо, то Ему лучше поторопиться, пока еще не слишком поздно…
– Мадам Лубэ, пожалуйста, не плачьте, – принялся уговаривать ее Анри. – Я знаю, о чем вы сейчас думаете. Пожалуйста, не надо!
Он похлопал ее по свободной руке, а затем ловко поднялся с дивана и заковылял к мольберту.
– Мадемуазель Авриль придет через час. Прошу вас, побудьте со мной до ее прихода, расскажите последние новости…
Все на их улице болели… А все из-за этой ужасной парижской погоды, когда в воздухе, полном испарений и крохотных опасных тварей, таких маленьких, что их даже нельзя увидеть… Потаскушка со второго этажа съехала тайком сразу же после Нового года, так и не заплатив за квартиру. А что еще можно ожидать от таких вот постояльцев?! А так все по-прежнему, как было и до того, как он отправился за город…
– Навестить свою бедную расхворавшуюся тетушку, – с усмешкой добавила она.
Говоря это, мадам Лубэ устроилась поудобнее в своем привычном кресле, поправила локтем подушку за спиной и насадила на нос очки в стальной оправе. Развернула газету, пробегая поспешно глазами по заголовкам, перевернула страницу и тихонько вскрикнула, отчего Анри бросил на нее встревоженный взгляд через плечо.
– Мадам Лубэ, что случилось? Вы поранились?
– Убийство, месье Тулуз! На нашей улице произошло убийство!
– Где?
– Пока еще не знаю.
Затаив дыхание, она начала читать:
«ЗАГАДКА КРОВИ И СТРАСТИ НА МОНМАРТРЕ „Отель де ла Люн“, убогая гостиница на улице Коленкур, стала местом, где было совершено самое жестокое убийство изо всех, когда-либо совершенных в районе Монмартр.
По информации, предоставленной Лабораторией криминалистики, преступление было совершено несколько дней назад. Специально для наших читателей месье Пипитон, специалист по преступлениям на почве страсти, любезно уделил немного времени из своего плотного графика, чтобы воссоздать шаг за шагом картину случившегося».
– Какой ужас! – охнула мадам Лубэ.
Предложенная месье Пипитоном реконструкция преступления основывалась на неоспоримых рассуждениях и логических выводах, наглядно показывая эмоциональную мотивацию и сообщая огромное количество ужасающих подробностей. Во время передачи проституткой заработанных за ночь денег сутенер упрекнул ее в том, что она совсем обленилась и работает без былого задора. Женщина возразила, что плохо себя чувствует и на задор у нее просто нет сил. Фактически она дала понять, что намерена удалиться от дел. Данное заявление не осталось без внимания. Последовала ссора, во время которой сутенер, известный своей жестокостью, схватил жертву за горло и задушил ее. До сих пор его следов не обнаружено, однако в распоряжении парижских жандармов имеются важные доказательства, и в самом скором будущем следует ожидать ареста.
– Надеюсь, что они поймают его и отрубят ему голову, – проворчала мадам Лубэ, снимая очки.
Она собиралась развить эту тему, когда в дверь постучали и в студию ворвалась Джейн Авриль.
– Что у вас тут случилось? На улице полно жандармов. Я уж боялась, что они не пропустят мою коляску.
Анри принялся объяснять причину столь необычного переполоха, а мадам Лубэ поспешно извинилась и направилась к двери.
– Пойду сбегаю к «Отель де ла Люн» и посмотрю, что к чему, – объяснила она на ходу.
Через час актриса сошла с подиума.
– Ты не будешь возражать, если мы закончим на сегодня? Мне нужно съездить на примерку к Пакен. Может, съездишь со мной? Ну, пожалуйста, – принялась упрашивать она, – надевай пальто и шляпу и едем со мной.
В то время как коляска катила по улице Лафайет, внимание Анри привлекла восхитительная корзина с белыми розами, выставленная в витрине цветочного магазина.
– Не возражаешь, если мы остановимся на минутку? – спросил он. – Я хотел бы отослать матери эти розы.
Вскоре он вышел из магазина и снова забрался в коляску.
– Вот, а это для тебя. Ты когда-то любила фиалки. Помнишь? Но, может быть, теперь, когда стала звездой, это для тебя слишком банально?
Она спрятала лицо в букетик, вдыхая тонкий цветочный аромат.
– Ты такой милый, Анри, – проговорила она, поднимая голову и нежно глядя на него. – Всегда заботишься о других.