Тот дал.
– А, так это же золотые часы! В другой раз, как увидишь что на дороге, клади в карман, потом продашь, – положил часы в карман и ушел.
Черный прошел еще немного и увидел черепашку. Привязал ей на шею веревочку, саму черепашку в карман, а веревочку наружу выпустил вроде цепочки. Встречает другого черного. Тот спрашивает:
– Скажи, приятель, который час?
Тот черепашку вытащил и говорит:
– Одиннадцать с четвертью. Ишь, как стрелками сучит, скоро и до двенадцати добежит.
– Что-то вы Массу поминаете-поминаете, уже помяли всего, – усмехнулся Ларкинс Уайт. – Давайте его сюда, я тоже блесну грамматикой.
– Держи, твоя очередь – сказал кто-то. – Только бы соломенный босс не заявился.
– Расскажу про Массу в сосновом лесу.
При рабстве один ниггер по имени Джек сбежал от хозяина и спрятался в сосновом лесу. Масса ловил его, ловил, а поймать не мог. А у Джека на плантации остался друг хороший. Он и поесть ему в лес приносил, и на банджо играл, чтобы Джек мог немного поплясать. Джек на горе обретался, думал, Масса его там не найдет. А Масса подсмотрел, как тот другой ниггер к Джеку бегает, и говорит:
– Если отведешь меня к нему, подарю тебе штаны и рубаху.
Тот согласился. Договорились, что ниггер будет петь, а Масса пойдет за ним и будет все делать так, как тот поет. В тот же день ниггер взял кое-какую еду, взял банджо и пошел к Джеку. Подождал, пока тот поест, и говорит:
– Я тебе сегодня новую песню спою.
– Спой, а я спляшу.
– Только она про Старого Массу.
– Плевал я на него, он мне больше не хозяин. Играй.
Тот начал играть:
Джек знай себе пляшет и так, и эдак, и вприскочку.
Так они Джека и поймали. Масса выписал ему сто горячих и приставил опять к работе.
– Вот, – продолжал Лонни. – Эту я за себя рассказал, дайте теперь за жену.
– Давай, коли охота есть. Только ведь ты не за жену, а как все мы здесь, – просто соврать любишь, – подколол его Джеймс Пресли. – Давай, не тяни, а то и другим охота с алфавитом повозиться.
Двое белых возили кукурузу (а считать они не очень умели). И когда везли последний воз, то остановились у кладбища, потому что уже стемнело. Подумали и решили насквозь проехать, а то до амбара еще далеко оставалось. А когда въезжали в ворота, с воза упали две кукурузины. Они их пока поднимать не стали, потому что делили, что на возу было:
– Я эту возьму, а ты ту. Я ту, а ты эту.
Они очень торопились домой и по дороге делили кукурузу.
– Я эту возьму, а ты ту. Я ту, а ты эту…
Мимо кладбища проходил старый ниггер. Услышал их и побежал скорей Массе рассказать.
– Масса, там на кладбище Бог с Дьяволом души делят. Я, мол эту возьму, а ты ту бери.
А Масса хворал, не вставал, все в креслах сидел.
– Что за чушь! – говорит. – Ты все врешь!
– Не вру, чем угодно клянусь.
– Да не может такого быть. Ты, Джек, спятил, наверное.
– Не спятил! Если не верите, сами посмотрите.
– Ну хорошо, посмотрю. Только если ты меня обманул, утром получишь сто плетей.
Пошли они к кладбищу: Джек идет, а Массу в каталке везет. Пока до ворот дошли, совсем стемнело, упавшие кукурузины на земле не видно. И тут раздаются голоса:
– Я эту возьму.
– А я вон ту.
Старый Масса испугался, но виду не подал. А Джек шепчет:
– Ну вот, говорил я, что тут Бог с Дьяволом души делят?
Подождали они еще и слышат:
– Давай теперь заберем те две, что у ворот.
Джек говорит:
– Тебя, Масса, Господь приберет, а я к Дьяволу не хочу. Я лучше домой!
Бросил Массу в каталке у кладбищенских ворот и побежал. Прибегает, а Масса его обогнал, уже у камина сидит и сигару курит…
Джим Аллен беспокойно заерзал:
– Может, внутрь зайдем? Может, им что нужно.
– Да ну! Что ты все дергаешься? – снова крикнул Лонни. – Ты прямо не лучше белого. Знаешь, как говорят: когда у белого неприятность, он дергается, дергается, пока руки на себя не наложит. А когда у ниггера неприятность, он чуток подергался и спать лег.
– Это правда, – согласился Юджин Оливер. – Слышали про молитву белого?
– Весь округ слышал! – фыркнул офицер Ричардсон.
– Если так хорошо знаешь, расскажи, – парировал Юджин.
– Я не знаю настолько, чтобы рассказывать. Я знаю настолько, чтобы знать.
– Тогда не суйся с пенсами, если у меня доллар.
– Я зато не знаю, Юджин, расскажи! – взмолился Питер Нобл. – Не слушай его…
