Это можно понять: в Новом Орлеане действует закон против гадалок, колдунов и прочих, а меня он видел первый раз. Он отговорился тем, что ждет кого-то, и ушел в другую комнату. Потом вернулся и стал грубить мне, надеясь, что я уйду. Я не ушла. Тогда он заломил невозможную цену за учебу. Я не ушла и стала торговаться. Он только что взашей меня не вытолкал, но я оказалась упорней. Я приходила еще трижды, прежде чем он ко мне потеплел и рассказал про Мари Лаво: я хотела узнать, правда ли она была так сильна. Тернер развеял мои сомнения.
Мы сидели в теплом свете очага, топившегося углем.
– Время шло и касалось творений Божьих. Моисей видел Горящую купину, Соломон колдовством добыл великую мудрость. А в Новом Орлеане жила женщина по имени Мари Лаво.
Она родилась второго февраля 1827 года. Кто не верит, может посмотреть церковную книгу в соборе Людовика Святого. Ее родители были не женаты, отца звали Кристоф Глапьон.
Как многие квартеронки[108], Мари была красавицей. Все вокруг говорили, что уж она-то не станет мамбо, подобно матери и бабке: она обожала балы и кружила головы поклонникам. Но Александр, великий хунган, почувствовал в ней силу и позвал в ученицы. Мари не хотела, ей нравились танцы и амуры, но однажды к ней в спальню приполз гремучий змей и заговорил с ней. Мари стала ученицей Александра и скоро была уже сильней его. А змей остался с ней на всю жизнь. У нее был дом на улице Святой Анны, куда приезжали люди со всей Америки. Даже королева Виктория как-то попросила помочь и прислала в награду кашмирскую шаль и деньги.
Белые говорят, что она каждую неделю устраивала пляски на площади Конго, и якобы это был ритуал. Никто там не колдовал, конечно, просто люди веселились. Били в барабан ослиной костью и плясали, как на Гаити. Худу не любит лишних глаз. В первую пятницу месяца Мари устраивала сходку, где люди плясали, ели рис и гамбо с креветками. Белые приходили посмотреть и думали, что видят все. А это были просто пляски.
Полицейские столько слышали о Мари, что решили посадить ее в тюрьму. Пришли к ее дому на улице Святой Анны. Сперва зашел один. Мари протянула к нему левую руку, и он начал кружиться на месте. Его потом под руки уводили. Тогда зашли двое. Она их заставила бегать и лаять по-собачьи. Четверо зашли – она их заставила передраться дубинками. Наконец пришли все, сколько их было в участке. Постучали в дверь. Мари не глядя знала, кто это. Подошла к алтарю, кое-что сделала, и они все уснули у нее на крыльце.
Каждый год накануне дня Святого Иоанна[109] она устраивала большой праздник на озере Поншартрен. Это ведь еще канун летнего солнцестояния, в это время Солнце дает особую силу и требует особого служения. Тогда и играют на особенном барабане: на бочку натягивают коровью шкуру и бьют челюстной костью. Некоторые говорят, что человеческой, но я думаю, болтают. Там, наверное, ослиная челюсть или коровья.
Мари соблюдала день Святого Иоанна, потому что была католичкой, и еще из-за худу. К празднику все готовили ее приближенные, а сама она девять дней никому не показывалась. Потом большая толпа взывала к ней, и она подымалась из озера, а на голове у нее горела большая свеча для причастия, и еще по свече в каждой руке. И Мари по воде шла к берегу. Мальчишкой я сам это видел. Когда праздник кончался, она уходила опять в озеро и пропадала еще на девять дней.
Однажды на празднике, идя по воде, посмотрела на меня и кивнула так, что у нее тиньон[110] качнулся. Так я понял, что призван в ученики. Она тогда была совсем старая, а я мальчишка семнадцати лет. Я стал служить у ее алтаря и в доме на улице Святой Анны, и в том, что на озере.
Змей приполз к ней маленьким, а со временем стал огромным. Лежал, свернувшись на алтаре, и еды из подношений не касался. Как-то раз вечером змей запел, и Мари сказала мне:
– Смотри хорошенько, Тернер, такое случается раз во много веков.
Она подошла к Великому алтарю и совершила великий обряд. Змей допел и вроде как уснул. Мари прогнала меня спать, а сама вернулась к алтарю.
На другое утро змея на алтаре не было, а перед ним лежала его кожа, набитая травами и разными талисманами. Что Мари сделала с мясом и костями, я так и не узнал. Говорят, что, когда Мари умерла, змей уполз в лес, но это неправда. Вот его кожа, я ее накидываю на плечи, когда нужно призвать силу.
Через три дня Мари села перед алтарем и зажгла большую солнечную свечу, чтобы та светила ей в лицо. Потом обернулась к окну и долго смотрела на озеро. Наконец небо потемнело, и молнии разлетелись по всем его семнадцати частям. По озеру побежали валы, словно стадо овец по полю. Земля дрожала, и дом дрожал. Мари сказала мне:
– Боишься? Правильно, бойся. Вернись домой и сделай алтарь. Тогда к тебе придет сила.
Я побежал домой и все рассказал матери и прочим нашим.
