– Хм. Наверное, на порог напылить хотела. Что же ты? Она тебя ненавидит, а ты ее в дом пускаешь. Так нельзя. Такие люди зло приносят.
– Нет-нет, мы очень хорошо поговорили. Она у меня четвертак одолжила.
– Мелочью?
– Да.
– Значит, отомстить хочет. Кто решил навредить – всегда просит мелочь. А Селестина только и делает, что людям вредит.
– Неужели правда? Не пугай меня.
– Пошли сынишку, пусть подсмотрит, что она делает. Она, поди, уже и свечу на твои деньги купила.
Мальчик прибежал обратно в ужасе:
– Мама, пойди посмотри сама!
Женщины подкрались к двери и заглянули в щелку. А дело было как раз в летнее солнцестояние. У старухи Селестины на камине пылали черные свечи. Перед каждой свечой – плошка с деньгами. Старуха лежала ничком, сунув голову в холодный камин. В руке у нее было огромное сито с ножницами, воткнутыми в сетку. Она крутила и вертела ситом и приговаривала имя женщины, одолжившей ей пять пятаков.
– Это она мое сердце ножницами режет! – ахнула несчастная. – Убийца! Ну, держись!
Она без церемоний ворвалась в дом, а дальше случилась битва, о которой долго говорили во Французском квартале.
Миссис Грант, жившая неподалеку от улицы Канал, была верной ученицей доктора Стронга, известного хунгана с улицы Аркат, что возле квартала Сен-Клод.
Однажды жаркой летней ночью мистер Грант никак не мог уснуть. Он сидел на балконе в исподнем белье и жевал табак. Миссис Грант спала.
Через два квартала от них жила высокая темнокожая женщина. Несколько дней назад они с миссис Грант повздорили. Женщина отправилась к хунгану и купила особый порошок, чтобы осыпать им дверь миссис Грант. Она дождалась двух часов ночи, пришла и принялась «пылить». Как раз в ту минуту мистер Грант плюнул с балкона табачным соком и попал ей на платье.
Женщине нечего было делать возле дома Грантов, не говоря уж о том, чтобы в два часа ночи «пылить» там порошком раздора. Но это ее не смутило, и она высказала мистеру Гранту все, что о нем думала. Это был поистине шедевр креольского ругательного искусства. Мистер Грант рассыпался в извинениях, но тут, привлеченная шумом, появилась его супруга.
Супостатка отступила, но когда миссис Грант открыла дверь, то увидела белый порошок и на двери, и на крыльце. Более того, на каждой ступеньке лежала яичная скорлупка. Миссис Грант с криком ужаса захлопнула дверь. Она схватила ночной горшок и выбежала через заднюю дверь. У соседей было трое мальчиков. Миссис Грант перелезла к ним на задний двор, разбудила всех и потребовала, чтобы ей налили в горшок детской мочи. Потом она прошла по улице к своей двери и облила ее и крыльцо. Одному из мальчиков она заплатила, чтобы тот собрал и унес скорлупки.
Миссис Грант не могла войти в дом, пока не снято заклятие. Она подняла на ноги всю округу: срочно требовалась банка щелока и немного речной воды, чтобы его растворить. Получившейся смесью она вновь облила дверь и ступени.
Рано утром миссис Грант пришла к доктору Стронгу. Он похвалил ее за сделанное, но сказал, что для верности она должна еще выпить «вино» супостатки, то есть пролить ее кровь.
Миссис Грант поспешила домой, до половины наполнила водой три квартовые бутылки, сложила их в корзину и отправилась в ресторан, где работала поварихой любительница «пылить» по ночам. Миссис Грант попросила позвать ее, и как только та появилась – бац! бац! бац! – разбила бутылки об ее голову. «Вино» потекло, но повариха дала сдачи и укусила миссис Грант за большой палец, отведав таким образом ее «вина».
Дело снова усложнилось. Необходимо было что-то предпринять. Придя домой, миссис Грант позвала соседского мальчика:
– Сынок, вот тебе пять долларов. Купи мне черную курицу, совершенно черную, без единого белого пера, а сдачу оставь себе.
Мальчик принес живую курицу. Миссис Грант схватила бритву мужа, вспорола птице грудь и сунула руку внутрь. Ощутив между пальцев горячую кровь и внутренности, она пришла в исступление:
– Попалась! Попалась! – кричала она.
Один плантатор в Джорджии был очень груб со своими слугами. Он хвастался тем, что «на его земле рабство не отменили», и каждый ниггер, вздумавший дерзить, горько об этом пожалеет.
На него работала негритянская семья: отец в саду, мать на кухне, сыновья в поле, а дочь прислуживала в доме и подавала на стол.
Однажды вечером на ужин было говяжье жаркое на ребрах. Плантатор почему-то очень резко заговорил с девушкой, и она не осталась в долгу. Тогда он вскочил на ноги, потянулся к блюду, схватился за ребро и с размаху ударил ее в висок. Девушка упала замертво. На шум с кухни прибежала ее мать. Плантатор снова сел за стол, положил себе еды на тарелку и спокойно сказал несчастной:
– Позови Дэйва. Унесите отсюда эту мертвую свинью.
Пришел Дэйв. Родители унесли тело дочери. Мать плакала.
А Дэйв немного знал худу. Все негры в округе зависели от него и изрядно его побаивались.
Он вернулся в столовую с ведром и щеткой, чтобы смыть кровь убитой дочери, но сначала намочил кровью платок и сунул его в карман. Потом вымыл пол.
