Той же ночью негритянская семья уехала. Они знали, что бесполезно добиваться справедливости. Знали, что лучше не поднимать шума.
Но как-то ночью, недели через две, плантатор выглянул в окно и увидел Дэйва, убегающего от дома по лужайке. Он открыл окно и крикнул: чего, мол, тебе здесь надо? Но темная фигура уже исчезла за деревьями. Плантатор закрыл окно и пошел в комнату жены рассказать ей об этой странной истории. Жена не спала. Она дико, истерически хохотала. Это продолжалось три дня, все старания врачей были тщетны. На четвертый день она впала в безумие и напала на мужа. Вскоре стало ясно, что она безнадежно больна и ее придется поместить в лечебницу. Несчастная не пыталась причинить зла никому, кроме мужа. Со своими двумя детьми она была сама доброта.
Плантатору стало невыносимо жить на старом месте. Он решил взять детей и переехать, сменить обстановку. У него были друзья в Южной Каролине. Он перевел все свое состояние в тамошний банк, обустроился в новом доме и поручил хозяйство экономке.
Прошло два года, горе понемногу забывалось, плантатор повеселел. Но однажды ночью он услышал шаги под окном, выглянул наружу и увидел негра. Он сразу понял, что это Дэйв. Как и в прошлый раз, незваный гость бросился бежать. Плантатор закричал и пустился в погоню. Теперь он боялся мести и хотел убить Дэйва. Пробежав немного, он решил вернуться в дом: разбудить сына, взять ружье и пустить собак по следу.
Но едва он распахнул дверь, как его свалил удар по голове. Его собственный сын, дико крича, накинулся на него с кочергой. Плантатор как мог закрывался и уворачивался от ударов, пока экономка, подбежав сзади, не вырвала у безумца кочергу. Она увела рыдающего юношу, но в ту же ночь он снова попытался убить отца. Так продолжалось больше месяца, и, наконец, отец был вынужден отдать сына в заведение для невменяемых преступников.
Это было сокрушительное потрясение для гордого и богатого мужчины. Он снова сорвался с места и переехал. Но год спустя все повторилось. Он посмотрел в окно и увидел Дэйва. На этот раз плантатор заперся в спальне и через дверь спросил экономку, все ли в порядке с Эбби, его дочерью. Оказалось, что Эбби пропала. Он решил, что девушку украли Дэйв и его семья, и стал собираться в погоню. Отпер дверь, пошел за пальто, открыл шкаф – и увидел Эбби. Девушка подняла ружье и нажала курок. Раздался слабый щелчок: ружье было разряжено. Эбби спряталась в шкафу и хотела застрелить отца, как только он выйдет из комнаты, но в помрачении ума забыла о патронах.
Плантатор переехал в Балтимор, поселился в фешенебельном квартале и сошелся с сиделкой, которая ухаживала за Эбби. Но он почти не выходил и жил в постоянном страхе. Неграм запрещено было приближаться к его двери. Все ружья в доме были заряжены, но их приходилось прятать от безумной Эбби, которая то бродила по дому, жеманно улыбаясь и хихикая, то кидалась на отца с кулаками. Он безмерно любил своих детей, даже сумел вызволить сына из сумасшедшего дома, взяв его под свою опеку. Но лишь две недели спустя, когда он ехал с детьми в автомобиле, сын, сидевший на заднем сиденье, напал на него и убил бы, если бы не сиделка и постовой полицейский.
Когда мне было лет десять[128], жил в нашей округе человек по имени Леви Конуэй. Я его хорошо знал. Он держал паром, у него водились деньги, все его уважали. Он очень хорошо одевался – высокий, темнокожий, прическа «помпадур» и широкополая шляпа «стетсон».
А потом он начал меняться. Говорили, что он сходит с ума. У него в городе было много недвижимого имущества, но он каким-то непонятным образом всего лишился. Начал одеваться как попало, запустил себя. Дошло до того, что он покупал на десять центов виски и тут же выпивал из горла.
Начал подбирать всякий хлам – старые котлы, камни, колеса, обрывки упряжи и прочее. Бывало, найдет, несколько миль волочет домой, а там положит в кучу во дворе. И так лет десять или больше.
Потом он заболел и слег.
За домом его присматривала тетка Линда. Ей эта его болезнь не понравилась, и она позвала одну женщину из Французского квартала, чтобы та посмотрела, в чем тут дело. Женщина пришла. Ей было лет пятьдесят, на носу – язва.
Женщина осмотрела Леви и сказала Линде:
– Тут кто-то поработал, это точно. Его я уже спасти не могу, но зато могу сказать, кто порчу навел. Постели мне здесь на одну ночь, а утром я тебе скажу.
Наутро женщина велела Линде купить баранье или говяжье сердце, пакетик иголок и новый чайник. Она разожгла во дворе костер, налила в чайник на треть воды и подвесила над огнем. Потом взяла сердце, стала втыкать в него иголки и тихонько что-то приговаривать. Когда вода как следует закипела, она бросила туда сердце. Это все было часов в одиннадцать утра.
– Теперь узнаем, кто это. Скоро он придет и попросит о двух вещах. Откажи ему.
