Теперь Италии вновь угрожают, но не конкретные враги, а мировой экономический кризис. Корпоративное государство защитит уже завоеванное и добьется новых успехов там, где потерпели неудачу и либеральная буржуазия, и социал-демократы, и коммунисты. Корпоративное государство – это новое будущее, это лучшее будущее, это специфически фашистско-итальянское будущее. Муссолини пообещал итальянцам всеобщее благоденствие без «кровавой ЧК», «социал-демократической болтовни» и «язв капитализма». Фашизм победил красных, сломил либералов, теперь же он обращает штыки против отжившей свое экономической модели. В то время как «окончательно больной капитализм», по выражению самого Муссолини, разорял тысячи предприятий по всему миру, оставляя без работы десятки миллионов человек, в Италии приступили к созданию государства, главной задачей которого должна была стать социальная защищенность каждого члена общества.
Об особом значении, которое Муссолини теперь придавал корпорациям, говорит тот факт, что Национальный совет корпораций был выделен из соответствующего министерства в отдельный государственный орган, возглавлять который по закону мог лишь глава правительства. Однако, несмотря на всю торжественность, с которой дуче объявил о создании корпоративного государства, на деле новая реформа продолжала оставаться небольшим теоретическим островком в океане практических вопросов.
Фашистские идеологи утверждали, что новая система не имеет никакого отношения к социализму, а роль государства в вопросах экономики будет ограничена лишь регулирующими функциями и – крайне важная оговорка – интересами государства. Момент, когда эти интересы будут затронуты, разумеется, предстояло определять правительству и правящей партии. Дуче заявил, что государство «признаёт частную инициативу, но только если она необходима для жизненных интересов и экономики нации».
На самом деле основные изменения в те годы происходили не только в итальянской экономике, но и в государственном устройстве, и в идеологии фашистского государства. Режим укреплялся, обретая новые возможности благодаря системе корпораций, объединившей все производительные силы страны. Корпоративное государство отныне являлось самоценностью, самоцелью, требующей ежедневной защиты и борьбы во имя самого себя – для чего и нужны были фашисты во главе с дуче. А «корпорации», каждую из которых возглавлял Муссолини, просто вводили в правовое поле возросшие возможности фашистской партии, еще раз административно закрепляя диктатуру.
Два десятка корпораций включали в себя и людей с плугом, и людей с пером – появились корпорация туризма, корпорация виноградарство и виноделия, корпорация зрелищ, а также корпорация свободных профессий и искусств. Помимо корпораций, сформировали и синдикаты, которые, по замыслу своих создателей, должны были объединять (и контролировать) итальянцев по профессиональному признаку. С 1934 года синдикаты подразделялись на три основных направления: «предприниматели» (финанисты, промышленники, землевладельцы и т. д.), «лица наемного труда», представители «свободных профессий и артистов».
К началу Второй мировой войны в этих структурах состояло около восьми миллионов взрослых итальянцев, но означало ли это, что фашисты создали собственную уникальную экономическую модель, отличавшуюся и от советского «народного хозяйства», и от принятой во всем остальном мире капиталистической системы? Разумеется, нет. В конечном счете, сложная организация корпоративного государства оказалась не более чем еще одной ширмой, прикрывающей абсолютное политическое доминирование фашистской партии.
Советы корпораций, в состав которых входили профсоюзные лидеры, представители предпринимателей и члены партии, получили место в организации законодательных структур Италии, но все это имело слабое отношение к экономическим проблемам и на деле не предоставляло промышленникам или финансистам никаких дополнительных рычагов влияния на деятельность фашистской партии или итальянского правительства. Не случайно критики режима и тогда, и после сходились на том, что в фашистской Италии на самом деле никакого корпоративного государства не было, а польза от новоиспеченных корпоративных структур заключалась лишь в том, что они смогли предоставить определенное количество рабочих мест в своих учреждениях.
Конечно, помимо пропагандистской у новой системы корпораций были и чисто практические функции – параллельно с профсоюзами служить еще одним средством сохранения гражданского мира в стране, давая возможность партии находить компромиссы в спорах между работниками и предпринимателями. Кроме того, власти получали прекрасный рычаг и для давления на столь нелюбимую Муссолини и партией «буржуазию», и для лучшей мобилизации производительных сил в предвоенное время.
