Муссолини и прежде регулярно делал выпады против «трусливых буржуа», но теперь, после начала Великой депрессии и появления корпоративного государства, он уже не скрываясь бичевал столь ненавистный ему тип итальянцев, называя их благодушными сибаритами, исповедующими пацифизм (что в глазах дуче было худшей характеристикой), готовыми ошельмовать правительство за первые же экономические трудности и при этом раболепствующими перед заграницей. Вместо того чтобы – по примеру партии – воспитывать в себе воинский дух и мужество, они стремятся навязать свое мировоззрение всему народу.
К 1932 году идеологическое направление «доктрины «корпоративного государства» стало очевидным. Подводя итоги первого десятилетия нахождения у власти, Муссолини еще раз подчеркнул всегдашнее бессилие либерализма, классовую слепоту социализма, лживость демократии и трусость пацифизма. Всему этому должны были противостоять доблести или принципы фашизма: приоритет нации, надежность государственного тоталитаризма, воинская честь.
Вторя диктатору, главный идеолог режима Джованни Джентиле в выступлении перед итальянскими деятелями культуры подчеркнул изменения, произошедшие в стране с 1922 года:
«Нет больше парламента, какой был когда-то, а есть Большой Совет, учредительный орган государства. Примиренная церковь признает сама и заставляет признать во всем католическом мире итальянский Рим, неприкосновенный символ национального единства. Социализм и противостоявший ему слепой индивидуализм повержены Хартией Труда. Экономика и политика объединены в необходимом синтезе Корпорации».
По словам Джентиле, сама жизнь запечатлела перемены в новой Италии:
«Внешний вид наших городов приобретает новый образ и новую красоту. Страна озаряется искрами человеческих страстей и душевных порывов. Горы одеваются в зелень лесов, пейзажи восстанавливаются, пляжи переполнены летними лагерями для детей. Дети организованы, объединены, научены чувству Родины – с колыбели. Молодежь стала рядами в вооруженных фалангах, моральная дисциплина руководит их душами и побуждает выполнять гражданский долг».
Джентиле сообщал своим слушателям, что «нет сегодня иностранца, который бы пересек Альпы или пристал к нашим берегам и не почувствовал необходимости выразить свое восхищение новым обликом нашей Родины. Обращая прежде всего внимание на новый вид вещей, он видит новых граждан, новый народ, который и выглядит по-другому, и смотрит по-новому». И, конечно же, за все эти достижения стоило поблагодарить «человека, о котором говорят во всем мире, чей сильный голос слышат сегодня все люди, наблюдающие за кризисом… кризисом не экономическим, кроме как в каком-то из своих аспектов, а кризисом духа, воли и мысли».
«Либерализм умер», – заявил Муссолини, подытоживая в 1932 году произошедшие в стране перемены, но если дело обстояло таким образом, не пришла ли пора изложить наконец основные постулаты новой идеологии на бумаге? Конечно, фашизм – это в первую очередь «молодая энергия», а одно практическое действие лучше сотни книг, однако в начале 30-х наступил момент, когда Муссолини почувствовал, что слишком долго теория была отдана на откуп партийным интеллектуалам и сочувствующим фашизму «попутчикам».
«Первый во всем», Муссолини был просто обязан сформулировать хотя бы основы собственной идеологии – в конце концов, режим укрепился до такой степени, что дуче мог позволить себе заняться теорией, не слишком беспокоясь о политических противниках. Поэтому в том же юбилейном 1932 году на страницах нового тома «Итальянской энциклопедии» появилось большое предисловие, предваряющее статью «Фашизм» и, вместе с ней, раскрывающее основные доктринальные положения партийной идеологии.
Официально считалось, что авторство принадлежит дуче, но на деле подавляющую часть работы сделал Джентиле, а партийные догматики внесли затем ряд поправок. Разумеется, Муссолини проверил конечную редакцию текста, но, видимо, не слишком внимательно, ибо спустя какое-то время многие тезисы (в частности, в вопросе о «расе») стали неактуальными и даже «политически вредными» (оригинальный текст был изъят из итальянских библиотек в 1940 году). Тем не менее, несмотря на последующие «доработки», основополагающие моменты, на которые опирались в предисловии и статье, действительно отражали не слишком упорядоченную систему партийных идеалов.
Утверждалась абсолютная воля государства, с указанием на то, что лишь тоталитарный режим способен устремить волю миллионов к единой цели, к общему благу – «Фашистская концепция государства всеобъемлюща. Вне его не существуют человеческие и духовные ценности. Фашизм – тоталитарен, и фашистское государство включает в себя все ценности – истолковывает, развивает и осуществляет всю человеческую деятельность. Фашистское государство управляет экономикой в той же мере, как и остальными областями жизни – через корпоративные, социальные и образовательные институции, через политические, экономические и духовные силы нации, организованные в соответствующие ассоциации, функционирующие в государстве».
