Когда-то Муссолини громко протестовал против войны с Османской империей, в ходе которой итальянские войска и захватили Триполи; теперь же он выступал за самое жесткое и, как ему казалось, быстрое решение: в Ливии предстояло провести унификацию, подобную той, что уже произошла в Италии. До Муссолини колониальные власти закрывали глаза на определенную независимость, сохранявшуюся у мусульманского населения со времен османского владычества, – теперь же с любыми «автономиями» и правами было покончено, а ливийцы, взяв в руки оружие, нападали в ответ на небольшие отряды колониальных войск и трудолюбивых итальянских колонистов, создававших в прибрежной зоне образцовые городки. Вполне возможно, что этот конфликт был исторически неизбежен, но именно самонадеянность дуче, спешившего покончить с проблемой в несколько месяцев, если не недель, привела к тому, что для подавления мятежа в Ливию пришлось отправлять значительные контингенты войск, включая и бронетехнику. Хотя к началу 30-х годов генералу Родольфо Грациани, проведшему несколько утомительных кампаний, высокопарно названых «Реконкистой Триполитании», и удалось нанести поражение основным силам мусульманской герильи, сопротивление ливийцев не прекращалось вплоть до 1943 года. В конце концов, Муссолини настоял на своем и добился определенного успеха, но привычка опережать военную готовность «смелыми политическими озарениями» впоследствии сыграла с ним дурную шутку.
Помимо возобновления старых колониальных распрей и территориальных споров в Европе, дуче частенько выступал в качестве защитника итальянских диаспор за границей королевства. Не успели закончиться волнения в Больцано, как Муссолини, делавший все, чтобы растворить доставшуюся Италии общину тирольских немцев, обрушился с яростными нападками на французов, которые-де стараются ассимилировать итальянцев не только на Корсике или в Ницце, но и в Тунисе. Британцам, когда-то выступившим на защиту англоязычных жителей бурских республик, ныне приходилось выслушивать крикливые упреки фашистской дипломатии, обеспокоившейся правами итальянского языка на Мальте. Досталось и Швейцарии, хотя в те годы бюргерская республика еще не входила в перечень первоочередных интересов дуче. Намного больше его тогда привлекали Балканы, и там главными противниками Италии вновь выступили тесно связанные с Парижем и Лондоном Югославия и Греция. Хотя в годы Первой мировой войны журналист Муссолини приветствовал «мужественный сербский народ», теперь дуче пытался всеми способами ослабить позиции Белграда.
Интриги против Белграда велись достаточно топорно и порождали атмосферу враждебности в итало-югославских отношениях. Италия поддержала хорватов в их стремлении выйти из состава королевства – будущие деятели режима усташей находили у Муссолини укрытие и помощь (в том числе и оружием), итальянцы осуществляли патронаж почти над каждым достаточно крупным сепаратистским движением в Югославии. Все это не было особым секретом, равно как и поддержка фашистами македонских противников греческого правительства, однако политика Рима на Балканах носила скорее хаотический, чем хорошо (и коварно) спланированной характер, – в качестве дипломата Муссолини намного лучше удавалось создавать кризисные ситуации, нежели оборачивать их в свою пользу.
Какое-то время казалось, что намного более конструктивно его внешняя политика проявила себя в Албании, где совершивший переворот при помощи бывших белогвардейцев король Ахмет Зогу остро нуждался в поддержке со стороны какой-нибудь великой державы. Сперва в качестве таковой и выступила Италия, но в конечном счете слишком откровенное стремление Рима превратить Албанию в протекторат вызвало отпор и к началу 30-х годов Албания выпала из орбиты итальянской политики. Не слишком удалась и попытка сблизиться с «латинской сестрой» – Румынией, продолжавшей оставаться под французским влиянием.
Другим перспективным направлением итальянской дипломатии для дуче стало создание своего рода «проримской системы» на территориях сгинувшей в огне Мировой войны империи Габсбургов. Италия установила весьма дружественные отношения с венгерским режимом адмирала Хорти и тайно помогала перевооружать его армию. В то же время не слишком стабильная Австрийская Республика все больше попадала под влияние Рима.
