Иначе говоря, дуче был готов (или достаточно умело изображал это) идти до конца, а британское правительство – нет. Покуда на заседаниях Лиги Наций ломали копья, англичане через французов передали, что ни в коем случае не собираются воевать с Италией. Они старались успокоить разбушевавшегося дуче, но на деле лишь подстегнули его. Итальянская пресса ежедневно поносила Англию чуть ли не в каждой своей статье – обстановка быстро накалялась. Встревоженные британцы увеличили Средиземноморский флот, Муссолини усилил собственные войска в Ливии. В Европе вышло в свет несколько популярных книг о будущей англо-франко-итальянской войне. Все это было очень далеко от «духа Стрезы».
И все же, как и следовало ожидать, в поединке с флегматичными островитянами первыми нервы не выдержали у темпераментного южанина. Дуче напрямую запросил Лондон о причинах усиления британских военно-морских сил на Средиземном море и получил успокаивающий ответ: дружески настроенная Англия ни в коем случае не атакует Италию, но будет вынуждена присоединиться к мерам – исключительно мирным, конечно, – которые сочтут необходимыми принять страны – участницы Лиги Наций. Для Муссолини этого было достаточно – в реальную опасность со стороны Лиги он не верил, а потому уже через неделю утвердил окончательную дату начала вторжения – 3 октября 1935 года. За день до этого Муссолини обратился к итальянцам, как всегда, выступая с балкона дворца «Венеция». Репродукторы разнесли слова дуче по всей стране: «Эфиопия и ее заморские покровители хотят совершить в отношении Италии неслыханную, вопиющую несправедливость, лишив ее законного места под солнцем и неприкрыто угрожая ей. Мы долго сносили такую махровую антиитальянскую позицию негуса, но теперь наглому шантажу, грязным вымогательствам и подлым угрозам пришел конец. Терпение итальянского народа лопнуло! Никто и ничто нас не остановит! Пусть Эфиопия трепещет – она будет мгновенно и безжалостно раздавлена!»
«Пролетарская и фашистская Италия, Италия Витторио-Венето и нашей революции, восстань! Пусть небеса услышат твои крики ободрения нашим солдатам, ожидающим в Африке. Пусть их услышат наши друзья и наши враги во всех краях земли. Это крик во имя справедливости! Это крик победы!»
…
Заранее убеждая согнанных на городские улицы и площади итальянцев в неизбежности победы, дуче не слишком рисковал. В отличие от условий, в которых проходила прошлая итало-эфиопская война, теперь все козыри были на руках у Рима. Если современная эфиопская армия не слишком отличалась от той, что когда-то разбила незадачливых колонизаторов при Адуа, то «легионы фашизма» обладали целым рядом неоспоримых технических преимуществ последних лет: наличием тяжелой артиллерии, бронетехники, моторизованных войск и, конечно же, авиации. Всей этой мощи Эфиопия могла противопоставить лишь многочисленные отряды феодального ополчения, несколько небольших по-европейски обученных подразделений – да память о победе в Первой итало-эфиопской войне.
Объявляя мобилизацию, эфиопский император грозил повешением всем уклонявшимся, но численность была последней проблемой его армии. Внутреннее положение самой Эфиопии было крайне сложным, и сосчитать хотя бы примерное количество собственных войск ее командиры откровенно затруднялись. По разным оценкам, император сумел выставить на поле боя от 300 до 800 тысяч бойцов, но за этими цифрами нельзя было увидеть настоящих вооруженных сил. Эфиопские войска не представляли собой единого целого – ни в организационном, ни в техническом плане. Лучшими солдатами считались десять тысяч одетых в бельгийскую униформу императорских гвардейцев, вооруженных и обученных на европейский манер, затем шли подчинявшиеся Аддис-Абебе соединения ополченцев, а уж потом – отряды расов, провинциальных правителей империи. Последние были и наиболее многочисленными, и наиболее отсталыми в военном смысле – оснащенные давно устаревшими ружьями, луками и копьями, эти войска отличались разве что порывистой храбростью, которая оставляла их после того, как выяснялось, что итальянцы не спешит вступать в ближний бой. Территориальное ополчение было вооружено получше, но и оно не имело подлинной военной подготовки, не говоря уже о кадровом офицерском составе. Некоторое количество эфиопских бойцов получило известный опыт на службе у итальянцев, но это не могло заменить отсутствия организации как таковой.
