Хотя традиционно для были Италии характерны большие семьи со множеством детишек, рост населения в Средние века и Новое время сдерживался извечными проблемами: эпидемиями, голодом и опустошительными войнами. К 1922 году эти проблемы были в основном разрешены – даже несмотря на тяжелую для Италии Мировую войну, население страны увеличилось с 1914 по 1922 год на два миллиона человек. Премьер-министр Муссолини принял страну с почти 38 миллионами жителей. Это число он считал совершенно недостаточным для удержания прежних, а тем более завоевания новых позиций на мировой арене. Дуче мечтал иметь возможность выставить на поле боя миллионы солдат.
Между тем, несмотря на то что чума или голод стали преданием прошлого, на демографическую ситуацию в Италии повлияли другие факторы. В то время как на юге страны или сельской местности продолжали оставаться нормой семьи с более чем четырьмя-пятью детьми, на севере и в растущих городах эти цифры снизились до одного-двух детей на семью. Во многом именно поэтому урбанизация долгое время рассматривалась Муссолини как зло, с которым фашизм вынужден будет вступить в борьбу, – и только после увиденного в Германии он переменит свою позицию, бросившись в другую крайность и начав планировать возведение итальянских мегаполисов. И все-таки курс на повышение рождаемости всегда оставался краеугольным камнем государственной политики и даже идеологии, ведь настоящий фашист был обязан отдать отечеству не только себя, но и многочисленное потомство.
«Битва за рождаемость», по словам дуче, стала проверкой силы фашистской революции, демонстрацией возможностей ее «молодой энергии». Усилия властей по стимуляции роста населения действительно были масштабными и включали в себя целый набор методик воздействия: от поощрительных до репрессивных. Идеалом Муссолини были матери, родившие десять-двенадцать детей, но даже высокое положение в партийном или бюрократическом аппарате, так сказать, на виду у дуче, не гарантировало выполнения этой нормы – количество детей в семьях фашистской элиты редко превышало средние показатели по стране. Да и сам дуче, как известно, не сумел добиться желаемой цифры, став отцом «всего лишь» шести детей, одного из которых он так официально и не признал. Как оказалось, победить в «битве за урожай» было намного проще, нежели в «битве за рождаемость».
Тем не менее Муссолини не собирался отступать в этом ключевом для Италии вопросе. Пресса запугивала итальянцев примерами «демографически вырождающихся» Франции, Англии и даже США. «Англосаксонская раса» скоро вымрет, утверждал дуче, ставя в пример храбрых итальянок, не испугавшихся родовых мук ради будущего «латинской расы». Чернорубашечники получили указание приветствовать фашистским салютом каждую беременную женщину.
Разумеется, аборты попали под запрет, а развод стал практически невозможным, но для исполнивших свой долг перед Италией семей правительство предлагало многочисленные поощрения вроде льгот на проезд в общественном транспорте, бесплатного медицинского обслуживания, поездок на курорты и приоритет в трудоустройстве. Многодетным матерям выплачивалось специальное пособие, а сотня самых «активных» (по одной от каждой провинции) ежегодно собирались в Риме, чтобы получить из рук Муссолини почетную серебряную медаль (вручавшуюся каждой итальянке, родившей седьмого ребенка) и другие подарки. Газеты и радио широко освещали эти награждения, не забывая упомянуть о милых подробностях вроде того, что в присутствии дуче плачущие младенцы немедленно успокаивались.
