Все изменилось после 1937 года. Из относительно умеренной автократии, пускай и жестко преследовавшей своих политических противников, режим превращался в расистское государство. Первые ростки этого появились еще в годы Эфиопской кампании, когда по приказу дуче пропагандисты изменили интерпретацию продвижения итальянской армии – теперь это был не освободительный, а завоевательный поход. Тогда же в Италии появились расистские законы, запрещавшие браки и половые отношения между жителями метрополии и африканскими туземцами. Итальянские командиры неофициально внесли в этот закон некоторые послабления – они закрывали глаза на мимолетные связи своих солдат, награждая их таким образом за тяготы походной жизни. Тем не менее все это еще не предрешало будущего самой Италии – настоящей вехой в истории фашизма стал именно антисемитизм. И дело было даже не столько в самих евреях, сколько в самом факте того, что режим дошел до ранжирования своих подданных по «принципу крови».
Если запреты на смешанные браки «белых» и «черных» еще можно было объяснить огромной популярностью (и не только в автократиях) такой противоречивой науки, как евгеника и огромной разницей в образе жизни европейцев и жителей Африки, то искусственно раздуваемый итальянский антисемитизм, направленный против тысяч веками живущих в Италии евреев, был каким-то нелепым возрождением «древних зверств». Фактически, дуче переносил колониальную практику, в доведенном до абсурда и худших ее проявлений виде, на людей одной с итальянцами цивилизации и культуры. ХХ век пережил всплеск многих забытых уже, казалось бы, массовых явлений вроде «переселений народов» или грандиозных строек с использованием труда тысяч современных рабов, но итальянский случай поражал особой бессмысленностью и искусственностью. Это было практически единоличным решением Муссолини, которого в этом искренне поддержала лишь немногочисленная группа убежденных сторонников национал-социализма в фашистском руководстве.
Достаточно распространенное в наши дни мнение о том, что итальянский диктатор якобы подыграл фюреру и устроил «антиеврейский маскарад» на радость новому союзнику, не выдерживает никакой проверки фактами. В действительности, вплоть до 1943 года, нацисты не пытались навязывать Италии собственные представления о том, как следует решить «еврейский вопрос». В Берлине, несомненно, приветствовали этот поворот во внутренней политике фашистов, но при этом не увязывали налаживающиеся союзнические отношения с Римом с необходимостью поражения в правах итальянских евреев. Лишь однажды Гитлер попытался сагитировать Муссолини, пространно заговорив о еврейском вопросе, – это случилось во время их первой, не слишком удачной, встречи в 1934 году. Впоследствии фюрер не спешил возвращаться к этой теме, и этому есть объяснение. Для Гитлера, с его черно-белым восприятием мира и не знающей полутонов логикой фанатика, устранение евреев из общественной жизни рейха было неким «сверхметодом»; этот метод давал его режиму неоспоримые преимущества перед другими странами, а потому в 30-е годы он не слишком-то спешил делиться своим «секретом успеха», не желая усиливать соседние страны и народы. Только значительно позднее, когда Вторая мировая война приобретет апокалиптический характер, фюрер начнет распространять свою «систему» на оставшихся союзников и оккупированные страны, сначала пытаясь реализовать европейскую программу «очищения от еврейства», а после – желая отомстить и нанести торжествующему «мировому еврейству» непоправимый ущерб. Почему же Муссолини, в свое время переживший похожую эволюцию взглядов на международные перспективы собственной идеологии (сперва он указывал на исключительно итальянскую природу фашизма, но позже признал пригодность его идей для многих европейских народов), сначала счел антисемитские выпады нацистов бредом сумасшедших, а затем бесповоротно связал с этим «бредом» свое имя?
Дуче ввел антисемитизм в государственную политику по тем же причинам, что и «римский шаг» – в армию. На протяжении всей своей жизни он привык полагаться на силу, рассчитывать на нее и выступать на стороне сильных. Германофоб и социалист в прошлом, он буквально влюбился в Третий рейх после «исторического» визита 1937 года. Муссолини оказался неспособен отделить подлинные причины мощи Германии от уродливых расистских представлений ее национал-социалистических правителей. Реакция итальянского диктатора на увиденное в рейхе оказалась до смешного примитивной – в ней проявился своеобразный фашистский карго-культ, вобравший в себя столь многое из практики нацистов. Какое падение для Муссолини, которого еще в начале 30-х коробили явные заимствования со стороны Гитлера и его «коричневорубашечников»! Теперь уже «учитель» перенимал методы «ученика».
