Какова же была реакция народа? Против антисемитской кампании выступили многие итальянцы. Язвил король Виктор-Эммануил III, считавший антисемитизм явлением, искусственно пересаживаемым Муссолини на итальянскую почву из рабского желания угодить немцам. Эта трактовка впоследствии стала очень распространенной, хотя итальянский монарх попросту давал выход своей германофобии. Намного более основательной (и последовательной) была позиция Ватикана, возглавляемого Пием XI. Уже не раз вызывавший ненависть фашистов и национал-социалистов Папа заявил, что «антисемитизм несовместим с высокими идеалами христианства… невозможно и недопустимо для христианина участвовать в антисемитизме». Мужественная позиция Папы, заключившего в свое время конкордат с правительством Муссолини, вызвала у диктатора очередной приступ антиклерикальных настроений, подобных которым он не испытывал со времен своей социалистической молодости.
Давно уже отвыкший от публичных возражений, дуче был просто взбешен такой «нелояльностью» римской курии – он даже пообещал вырезать когда-нибудь «злокачественную опухоль» из тела Италии и на одном из заседаний кабинета министров рассыпался в комплиментах в адрес мусульманской религии. Любопытно, что в те же годы подобные мысли высказывал и Гитлер, посетовавший как-то на то, что франки остановили арабов при Пуатье. Обращенные в ислам германцы стали бы еще сильнее, утверждал он. Другой малосимпатичной параллелью между диктаторами стал проект «переселения в Африку» – если нацисты говорили о Мадагаскаре, то Муссолини полушутя-полусерьезно предложил отправить итальянских евреев в Сомали, где они могли бы заняться… ловлей акул. «Величайшее преимущество этого занятия состоит прежде всего в том, что многих из них при этом съедят», – сострил дуче в беседе со своим зятем.
Прояснить реакцию «простых итальянцев» намного сложнее. Очевидно, что антисемитская кампания не вызвала в обществе поддержки, но стало ли это следствием симпатий к преследуемым или попросту отражало «усталость нации» от фашистского режима и обеспокоенность ухудшением социально-экономического положения в стране? Возможно, если бы Муссолини изначально связал свое имя с ненавистью к евреям, как это сделал в 20-е годы Гитлер, то первоначальные успехи его правительства закрепили бы в национальном сознании связь между антисемитскими законами и преимуществами фашистского режима. Но дуче, что бы он задним числом ни утверждал, все-таки «пришел к расизму» достаточно поздно, а потому для значительной части итальянцев «ариизация нации» совпала с падением уровня жизни, не слишком удачным (и крайне дорогостоящим) участием в испанской гражданской войне и милитаризацией фашизма, и без того, по мнению многих жителей страны, ставшего излишне воинственным. Если преследования евреев и не вызвали открытого взрыва возмущения, то все же радикальных антисемитов в Италии обнаружилось крайне мало.
В 1938 г. под удар властей попали и итальянские гомосексуалисты. До этого времени в своем отношении к нетрадиционной ориентации собственных граждан, фашистское государство не слишком отличалось от других, современных ему держав – в те годы гомосексуализм преследовался по закону в подавляющем большинстве стран мира, хотя в тоталитарных режимах формы этого преследования отличались особенной жестокостью. Но Италии, где «однополая любовь» во все времена находила достаточное число приверженцев, гонения на гомосексуалистов никогда не приобретали характера полномасштабной кампании, сравнимой по размаху с усилиями, предпринимаемыми режимом для решения других задач.
Разумеется, Муссолини и партийная идеология не желали признавать существования в Италии «сексуального меньшинства», а вплоть до середины 30-х годов, когда отношение диктатора к нацистам все еще оставалось прохладно-отстраненным, дуче не раз язвительно прохаживался по поводу большого количества «извращенцев» среди руководства национал-социалистического движения. Несмотря на это, в течение многих лет власти не слишком усердствовали в борьбе с итальянскими гомосексуалистами обоих полов, и хотя уличенные в «сексуальных извращениях» могли поплатиться за свою неосторожность несколькими годами ссылки или тюрьмы, основой политики фашистской политики в этом щекотливом вопросе было скорее замалчивание проблемы, нежели ее «разрешение».
Однако, в 1938 г. на острове Сан-Домино возник специальный лагерь, предназначенный для итальянских гомосексуалистов – его заключенными стали пять десятков сицилийцев, отправленных в ссылку по обвинению в «непристойном поведении». Ссыльные не могли общаться с остальными жителями острова и на ночь запирались в бараках, но в остальном условия в новом лагере не слишком отличались от принятых в аналогичных итальянских учреждениях порядков.
