Гитлер уведомил Муссолини о начавшемся вторжении личным письмом, переданным через зятя итальянского короля, немецкого князя Филиппа Гессенского. Дуче воспринял эти новости достаточно равнодушно – еще за несколько лет до этих событий он уже «списал» Австрию и рассчитывал лишь затормозить процесс ее поглощения немцами, надеясь при этом добиться определенных преференций для своей страны, получив благодарность Берлина за итальянское согласие на аншлюс. Вопрос, таким образом, упирался лишь в цену, хотя Муссолини понимал, что она не может быть слишком высокой.
Так и случилось. В конечном счете фюрер расплатился заверениями в неизменной личной преданности и германских гарантиях на Южный Тироль, доставшийся Италии после Первой мировой войны. Гитлер до конца сдержал первое обещание, но в дальнейшем, после краха фашистского режима в 1943 году, пересмотрел свои взгляды на итало-германскую границу.
Оправданием для дуче может служить тот факт, что пространство дипломатического маневрирования в австрийском вопросе было довольно узким – ключи от Вены уже давно не лежали в Риме. В чисто военном отношении Италия никак не могла помешать парадному шествию вермахта по Австрии, даже если бы у Муссолини и возникло такое желание. На дворе был не 1934 год: единого фронта версальских союзников-победителей давно не существовало, испанская война поглощала итальянские ресурсы, к тому же было очевидно, что итальянская и немецкая армии уже несоизмеримы по своей мощи. В сложившейся ситуации дуче можно было бы, пожалуй, упрекнуть лишь в том, что он психологически оказался неспособен вести с фюрером рискованный торг – недопустимая слабость для волевого политика, каковым Муссолини себя искренне считал. Вместо этого он предпочел застыть в надменной позе равнодушного наблюдателя, удовлетворившись гитлеровскими гарантиями неизменности новых итало-германских границ.
Намного больше дуче беспокоило, что его репутации как выдающегося государственного деятеля был нанесен изрядный ущерб. Общественность Италии, привыкшую за два десятка лет «фашистской эры» к безостановочно подаваемой пропагандой череде внешнеполитических успехов, откровенно разочаровали события в Австрии. Внезапно рухнул казавшийся когда-то таким перспективным проитальянский блок из Австрии и Венгрии. Влияние Рима на Балканах резко упало. А что Италия получила за согласие на аншлюс? Фактически ничего – признание ее границ, и только. По мнению многих, дружба с Берлином приобретала несколько односторонний характер. Такая оценка, не вполне справедливая и основанная скорее на эмоциях, нежели на здравых размышлениях, была достаточно популярна среди итальянцев, насмехавшихся теперь над собственной дипломатией.
Муссолини, приучивший нацию переоценивать ее собственные возможности, теперь расплачивался за это. И хотя дуче в своих выступлениях неизменно подчеркивал всю грандиозность «оси Рим-Берлин», на фоне которой «австрийская мелочь» не стоила и выеденного яйца, трудно было не заметить все большего изменения баланса сил между двумя режимами. Дуче оставалось лишь маскировать это бахвальством о многомиллионной итальянской армии, самом большом подводном флоте в мире и сверхсовременной авиации. Восхищенные депутаты, перед которыми Муссолини весной 1938 года развернул это впечатляющее полотно итальянской военной мощи, наградили его специально введенным званием Первого маршала империи.
И все же глухое недовольство итальянского общества австрийскими событиями подтолкнуло Муссолини заключить с англичанами в апреле 1938 года ни к чему не обязывающее соглашение о «добрососедских отношениях» – дуче явно желал продемонстрировать немцам «свободу рук», но в Берлине не приняли англо-итальянские переговоры всерьез, и оказались правы. Активное участие Рима в испанских делах, углубляющаяся пропасть в отношениях с Парижем и средиземноморские притязания Италии делали любое сближение с Лондоном иллюзорным. Итальянские обещания сократить свои вооруженные формирования в Ливии так и остались невыполненными.
В мае 1938 года в Италию с визитом прибыл Гитлер, пожелавший лично поблагодарить своего итальянского друга за «понимание» в австрийском вопросе. Муссолини пригласил фюрера еще после своего путешествия по Германии в прошлом году, и подготовка к встрече германской делегации началась едва только дуче вернулся из Берлина. На этот раз, в отличие от не слишком удавшегося визита Гитлера в 1934 году, гости должны были пробыть целую неделю, планировалось посещение не только Рима, но и ряда других городов. Диктатору хотелось, чтобы немцы получили достойное впечатление о мощи «новой Италии», а потому к организации намеченных торжественных мероприятий итальянцы подошли со всей ответственностью.
