— Итак, — начал Мут свой рассказ, — лет до двенадцати я очень боялся темноты. Панически, до ужаса, ощущая опасность каждой клеточкой своей души… Не могу объяснить, что именно стало толчком. Просто однажды я проснулся с ощущением жгучего страха, и больше не ощущал себя в безопасности, лёжа в постели. Вглядываясь во тьму, я ровным счётом ничего не видел. Но точно теперь знал: в комнате что-то пряталось и наблюдало за мной. Скрытно, исподтишка, пока я сплю, выкачивая всё благое, что во мне было. Заменяя добрые сны — кошмарами. Пожирая меня изнутри, рождая исступлённое опустошение. Я просыпался усталым и разбитым, но отчего-то не решался пожаловаться родителям. Мне казалось, что взрослый ум не способен осознать всю правдивость и глубину детских страхов… Поэтому, я боролся с кошмарами в одиночку. И вот, однажды существо прокололось — так не терпелось ему приступить к обеду. А я, на беду или на счастье, не успел ещё крепко заснуть. Таким образом, я увидел на себе узкую, бледную руку с длинными пальцами и в ужасе закричал. Прибежала мама, включила свет и кошмар рассеялся. На следующую ночь повторилось то же самое. И ещё много ночей подряд. Родители водили меня по врачам, но вердикт был один: «Ночные страхи. Он это перерастёт». Но кошмар никак не хотел прекращаться. Еженощно я просыпался, включая свет и уже не засыпал до самого утра. Конечно, как ребёнок, воспитанный на кинематографе, я решил, что это вампир. Эдакий носферату, приходящий испить моей крови. Детский мозг сразу же нарисовал страшную картинку, придавая вещественность ночному кошмару. Страшные зубы, длинный, непропорциональный рот, полный острых клыков, белая кожа и боязнь солнца. В общем, типичный киношный кровосос. Мне тогда было лет шесть, не более. Будучи смышлёным фантазёром, я подумал, что могу спать днём, а ночью бодрствовать, отгоняя «вампира» святой водой и чесноком… Но у родителей имелось своё мнение на этот счёт. Тогда я решил, что ни за что не дам ему приблизиться ко мне. И провёл простые параллели, понимая, что создание никогда не выходит на свет. Оно предпочитает прятаться во мраке, подпитываясь жизненной силой спящего… Отныне, засыпал я только с ночником, а родители не настаивали на полной тьме, не желая меня травмировать. С тех пор чудовище как будто забыло обо мне. И лишь иногда, во снах, я видел его длинные, белые пальцы, тянущиеся ко мне из небытия. Ощущал холод, идущий от них. И резко просыпался. Со временем я даже научился управлять своими снами, предугадывая момент, в котором дрёма вот-вот переродится в ночной кошмар. Таким образом, я надёжно защитился от своего «носферату», неизменно просыпаясь раньше его появления. Более он не мог достать меня ни во сне, ни наяву. А потом я повзрослел, и странное ощущение беды, приходящей из тьмы, отпустило меня. Как будто лопнула какая-то связующая нить между мной и существом из кошмаров. Истлела от времени и порвалась. Вчера, когда мы пересекли песчанку, разделяющую поле с Деревней, я словно снова провалился в кошмар наяву. Сначала пытался сопротивляться, потом силы иссякли, и создание получило абсолютный контроль надо мной. Я испытал непреодолимое желание пойти ему навстречу. Мутант — теперь я это понимаю — будто нащупал тайные рычаги, сдул пыль времени с панели управления, и вёл меня, как электронную игрушку, на верную смерть, в ловушку… Но, самое страшное, что сам я туда хотел…
— Капец, мэээн… — Послышался тихий возглас Струны.
— В общем, спасибо Грачу за столь своевременный «общий наркоз». — Уголки Мутовского рта дрогнули. — Если бы он меня не вырубил, то неизвестно чем бы история закончилась. Я мог причинить вред любому, вплоть до стрельбы, чувствуя нарастающую во мне бурю ярости вкупе с желанием добраться до своего Хозяина. Именно так, с большой буквы…
— Мда… Дела, — протянул Бочка. — В таком случае, надо было тебя сразу по башке жахнуть, на сон грядущий, тогда б не упёрся искать приключения на свою «жэ». А мы-то не знали…
Мут горько усмехнулся.
