— У меня нет оснований не доверять Вам.
— Теперь Вы, Андрей, — обратился Доктор к Муту по имени. При этом полковник болезненно сморщился. — Пообещайте, что этот инцидент не пошатнёт наши добрые взаимоотношения. Я обещаю Вам, что мы разрешим волнующую Вас загадку. Просто всему своё время.
— Док, ну харэ напускать загадочности, — вмешался в беседу Бочка. — Если ты знаешь, куда пропали люди, так и скажи.
— Я знаю. — Спокойно ответил Доктор. — Могу заверить, что их жизни ничто не угрожает. Но я уже однажды предпринял попытку «толкнуть вручную поезд», и чуть было не сломал его. Так что, повторюсь ещё раз: всему своё время… — Доктор сверлил меня взглядам, при этом весело улыбаясь… И его странная аллегория не давала мне покоя. Она засела в душе каким-то смутным предчувствием, вызывая любопытство и ужас одновременно.
Группа выглядела весьма обескуражено, но никто больше не решился задавать Доку вопросов. Тем временем он отвлёкся от беседы и снова встал на четвереньки у ямы.
— Ловись, рыбка, большая и маленькая. Таааак… Ещё немного… Оп, достал! — Ликующе вскрикнул врач и вскочил на ноги. — Сейчас я сполосну артефакт и предлагаю двигаться дальше. Если у Вас не осталось вопросов.
Всем известно, что время текуче, как вода. Оно стремительно ускользает, струится мимо, обрушиваясь потоком или журча ручейком. Его не возможно приручить, обуздать, заставить течь вспять. Время не принадлежит людям, как самая страшная стихийная сила, способная сломать даже самых стойких. По сути, всё что у тебя есть — это лишь приятное мгновение, которое ты урвал хитростью, сложил в самый дальний карман своего сердца и изредка достаёшь, чтобы им полюбоваться. Люди называют это воспоминаниями.
Я консервирую время: запасаю дивные моменты впрок, заполняю ими полости своей души и храню подальше от мира, чтобы они не испортились.
Судьбоносная встреча с Мутом, знакомство с Доком, непринуждённая болтовня с Бесо и Бочкой, добрая обстоятельность полковника — навсегда займут особое место в моём сердце… Самое сумасбродное решение в жизни неожиданно обернулось чем-то воистину толковым.
Зона дала мне ответы на многие вопросы, помогла найти верных соратников. Именно здесь я наконец узнал, что стало с Димкой. Приятно в кои-то веки осознать, что ты не являешься сумасшедшим. Что люди понимают даже самые странные твои причуды и не крутят у виска.
И если раньше между тем, что я вижу и тем, что я знаю, зияла непроходимая пропасть, то в Зоне логика и чувства переплелись воедино. Её иррациональную реальность понимать и предугадывать легче, чем большой мир за её пределами. Здесь я чувствую себя как дома.
Подумав об этом, я решил поделиться своими ощущениями с Мутом.
— Странно слышать это от человека, прошедшего на волосок от смерти, — улыбнулся он.
— Уверен, что в планы мутанта не входило убийство, иначе я был бы мёртв.
— Не скажи. — Парировал присоединившийся к нашей беседе Доктор. — Эти мутанты очень коварны и избирательны в способах убийства. Им нужно напугать жертву, полностью деморализовать её, а уж только потом поглотить искру жизни, наслаждаясь агонией.
С той самой заварушки в Деревне отношение Дока ко мне заметно потеплело. Опасность стёрла преграду между нами. Из разряда шапочных знакомых мы перешли к более личным взаимоотношениям. Не знаю почему, но Доктор показался мне вдруг почти-что родным, как добрый двоюродный дядюшка или кто-то вроде того. А ещё, вопреки сомнениям полковника, я очень благодарен ему за Димку. За то, что не бросил моего друга в одиночестве и поверил в его порядочность, не смотря ни на что.
Струна и Дух тихо переговаривались с Эдом, координируя маршрут. Бочка с Домрой прикрывали фланги. Путь к тайнику Калаша обещал быть простым, но полковник отчего-то совсем загрустил и выглядел достаточно напряжённо:
— Слишком тихо вокруг. Аж непривычно. Зверьё, как вымерло. Аномалий — раз-два, и обчёлся. Монстры перед Выбросом бесноваться должны, лезть, как клопы изо всех щелей. Ан-нет. Это и напрягает. Что-то странное назревает, говорю Вам. Хлебнём мы ещё лиха с этим Выбросом.
— Не переживайте, пси-шлемы шикарно отлажены. Круглов их неоднократно тестировал. — Заверил полковника Док. — Конечно, этот Выброс будет отличаться от прошлых. Иначе бы Калашников не затеял своей вылазки. Это и псевдоплоти понятно. А у неё мозг — как у ракушки.
— Меня пугает то, чего я не понимаю, — вздохнул Петренко.
— Это издержки вашей философии, — улыбнулся Доктор. — Она заковывает разум в крайне узкие рамки. Это как носить одни штаны в десять и, скажем, в тридцать лет. Уж простите. Человек растёт, его горизонты расширяются. А идеология «Долга» сама по себе не приемлет перемен. Мне кажется, Вы готовы перелезть из старых брюк в новые, полковник. Проблема в том, что Ваше окружение это крайне порицает. Ведь Вы позволили мне отпустить мутанта на свободу. Вы не открыли огонь даже в тот момент, когда опасность стала нешуточной, потому что доверились мне.
Бим поравнялся с Петренко и залез ему под руку.
