— Сидит Кося, затаился, чуть не плачет. — Ухмыльнулся Вик. — Слышит, как наёмники вокруг рыщут — вот-вои засекут его. Мы с группой к тому времени совсем потеряли Косю из вида — не знаем, куда идти, где искать его грешную тушку. Пропал он, короче, со всех радаров, как и не было, Зона, прости… Чуть жизни ему не стоила эта мелкая проволочка. Но у Коси-то чуйка — больше него самого. За это и терпим его вечное «попадалово», — откровенно уже заржал великан. — Пронесла нелёгкая: вовремя спохватился, выудил из рюкзака артефакт, извинился перед Зоной и дал ему имя. Как по мановению волшебной палочки, ПДА ожил: прилетело сообщение от нас, за ним ещё… В общем, вовремя вспомнил Кося, как твердили ему бывалые, что Зона за неуважение к своей персоне всегда мстит, причудливо и скоро… И тут же зашёл в личный кабинет — отправить нам метку, куда высылать помощь…
— Мда, странная история, конечно. Может, и совпадение. — Усмехнулся Кося. — Как мне тогда в голову пришло — что дело в арте? От безысходности, наверное… но помогло, чёрт его дери!..
— Значит, назову артефакт «Опалом». — Смущенно улыбнулся Сёма.
Спустившись по лестнице вниз, группа оказалась в тесном, хорошо освещённом помещении с одной единственной железной дверью, недавно окрашенной эмалью по металлу.
— А вот и наша дверка, — улыбнулся Петренко, — а "фанатики"-то следят за своим убежищем, не запускают… — Нетерпеливо сглотнув, он выудил из кармана маслёнку и смазал петли, дабы случайным скрипом не нарушить статус "инкогнито".
— Запасливый дядя — этот ваш Петренко, — полушепотом восхитился Дым. — Уважаю. Не даром, зампотылом служит и хлеб свой ест.
***
Калашников прикоснулся к неожиданно прохладной дверной ручке… И мир погрузился в непроглядную тьму. Густую, безликую, вязкую, как черничный сироп. Все звуки и запахи мгновенно исчезли. Поскрипывание светильника, редкие вибрации далёкого Выброса, гулкое сопение Викинга, замершего где-то слева в откровенной нерешительности, потрескивание электрики — все отошло на второй план.
Самообладание, казалось, навсегда покинуло Калашникова, и он застыл на пороге, держась за ручку, будто примёрз к ней.
Как только прохладный металл коснулся кожи, Калашникова охватил дичайший озноб. Неприятная, будто болезненная дрожь прошла по телу волнами. Липкий пот выступил над губой, пополз вниз по подбородку, и он тихо сглотнул, пытаясь зачем-то скрыть своё волнение от команды.
На мгновение, Калашу показалось, что он разучился ходить. Нет, это не аномалия неизвестной природы и не болезнь лишили его движения. Просто мир вокруг вдруг показался ему далёким и не важным. Не стоящим того, чтобы двигаться в нём и дышать. Все, что действительно имело смысл в его жизни и приносило ему удовольствие — это знания.
Он всегда любил учиться, был жадным до информации, умел докапываться до самой сути вещей. И теперь, наконец, ему показалось, что он может получить все ответы, задав вопрос самому мирозданию через посредника — Зону. Ведь Её сверхчувствительная антенна — Исполнитель Желаний — соединена с самой «мыслесферой» планеты Земля. А, быть может, и с другими мирами, о который так долго грезил Калашников.
Он изучил множество трудов и сделал для себя вывод, что «Ноосфера» — нечто большее, чем просто мир идей, некогда высказанных мирозданью посредствои науки или искусства. Это Коллективное бессознательное сотен и тысяч поколений, знания и опыт которых приоткроют завесу тайны для Калаша, приближая его к понимаю фундаментальных метафизических загадок вселенной. Что есть душа? Откуда пришла жизнь и в чём её смысл? Возможно ли существование после смерти, если энергия не уходит в никуда, а лишь трансформируется в иные формы?
Пара гулких ударов сердца, и разум Калашникова охватило глухое ликование… «Вон она, цель его жизни. Он должен встретиться с Ней — Матерью-Зоной… и отдать Ей взамен за Дары что-то очень дорогое. Она выбрала его. Звала, вибрировала под кожей все эти годы, обволакивала, баюкала. Сулила несметные богатства и великие знания, являлась во сне. Но просыпаясь, он забывал эти сны. Оставались лишь смутные ощущения и спутанные образы, наполняющие разум сомнением, свою ли жизнь Калашников проживает, туда ли движется. И теперь он приблизится к пониманию её сути, оформив, наконец, своё ИСТИННОЕ желание…
«Иди ко мне… — Спокойный, бесстрастный голос, будто, запись, поставленная на повтор, твердил заученные фразы. — Твоя цель здесь… Вознагражден будет только один. Твое желание скоро исполнится. Здесь ты найдёшь то, что заслуживаешь».
Все туманные предчувствия и неясные образы, населявшие разум Калашникова теперь оформились в Цель. Он решил произнести желание. Он был готов… «Твой путь завершён», — пообещал голос в его голове.
***
