Прозрачные фасции, проявившиеся на месте надломов, потянулись к Калашникову, сгребая его в смертельные объятия. Шмель же вовремя отскочил в сторону, тщетно поливая огнем Исполнитель Желаний. Ни одна из пуль так и не достигла цели — они застывали в полете, увязая в ткани пространства и падали на землю с глухим звоном.
Страх сковал тело и разум бизнесмена. Почувствовав себя беспомощной марионеткой, он на подгибающихся ногах, против своей воли приблизился к Монолиту.
Длинные, тонкие, почти эфемерные сгустки энергии проходили сквозь Калашникова, опутывая его по рукам и ногам.
Не сомневаясь ни секунды, он вспомнил загадочные слова Дыма о "полном слиянии" и почти с облегчением шагнул навстречу накрывающему его видению.
***
Что есть жизнь? Бесперебойное функционирование систем в бесконечном, отлаженном ритме, не прерывающемся ни на секунду? Физическое бытие, одновременно хрупкое и идеально выстроенное миллиардами лет эволюции? Это плоть, кровь и лимфа, заключенные в пористую оболочку кожи? Это органы, саморегулирующие работу друг друга под руководством тонкого дирижёра — мозга — управляющего всеми процессами, проходящими внутри организма?
«Не только». — Ответите Вы и будете правы. Жизнь не то, что вмещает наше тело, не циклы сна и бодрствования, не дыхание и не обменные процессы, поддерживающие наши органы в живом состоянии. То — жизнедеятельность, а не Жизнь (та самая, с большой буквы), к которой мы стремимся и которую создаём.
Вегетативное, физическое существование — ничто без высшей нервной деятельности. Без нашего ментального «я», с его стремлениями, рефлексией, способностью желать чего-то, печалиться и радоваться, любить и сопереживать.
«Пока горит огонь, сосуд не пуст», — прошептал пересохшими губами Калашников, качаясь на волнах бреда, услужливо подброшенного его подсознанием…
Он видел паренька — худого, светлолицего — отмеченного Зоной, как и он сам. Жаждущего, метущегося, погоняемого вперёд смутными предчувствиями и странными снами. Когда пришёл его час, он не принял Дар Зоны, отринув его столь резко, что монстр, принесший его на секунду опешил.
Зашипев от боли, он хотел отомстить парню, но не смог сдвинуться ни на миллиметр. Ноги его приморозило к деревянному полу. Пальцы похолодели, а по хребту пробежали мурашки.
"Давно забытое чувство", — усмехнулся монстр, усилием воли сбрасывая минутный морок.
Он смотрел на тщедушного подростка, и не понимал, как тот осмелился противостоять Тёмному Страннику.
"Как ты сумел?" — Мутант разглядывал паренька как дикую макаку — со смесью опасения и любопытства.
Злобно зыркнув на своего мучителя, прикованный к постели подросток нелепо замычал.
"Что ты такое?" — Ощутил он странную, почти человеческую эмоцию. Что это: страх, интерес, азарт коллекционера?
Разум монстра ликовал: "Тот самый мальчик пробудился. Он смог".
«Бойся данайцев, дары приносящих», — крутилось у Калаша в голове, будто засасывая его в водоворот. Но то был не бред, не сон и не обморок, а Высшее Откровение, почти Евангельское, ибо у каждой новой веры всегда есть свои последователи и пророки…
Зона уже давно перестала быть просто объектом. Будучи живой и переменчивой, она чувствовала и развивалась, принося свои плоды. Как и мы сами, приходя в этот мир: любя, размножаясь и уходя в землю пеплом и прахом. Цикл бесконечен.
Микрокосмос её организма со временем породил жизнь. Слегка извращённую, странную, непонятную человеческому уму. Но есть ли в том вина Зоны, или все же дело в человеке, развитом недостаточно, чтобы осознать и подстроиться под процессы, бурно проходящие в ее разуме и чреве?
Калашников надрывно всхлипнул, отстраняя все человеческое, что было в нём, что теплилось и жило, изредка щекоча его нутро сомнениями, мечтами и прочими исключительно «людскими» эмоциями. Будто непроницаемый купол накрыл эти чувства, освобождая дорогу новому ощущению глубинного единства с самой Матерью-Зоной.
А потом сознание выключилось, и откровения полились как из рога изобилия. Он не знал, как их трактовать и как с ними справиться. Способен ли его человеческий мозг стать вместилищем такой бездны информации? Выдержит ли он или сойдёт с ума, как Васильев? Тот самый Дима Васильев, которого он никогда не знал, но с которым был един сейчас, напитываясь его чувствами, проходя ЕГО путь от беспечного подростка до могущественного, темного мутанта, само существование которого удерживает равновесие Зоны…
Он шел его дорогой, жадно впитывая опыт, запахи и звуки окружающей Васильева реальности. Он чувствовал его БОЛЬ, проходил вместе с ним этапы мутаций. А потом он познакомился с Доктором. Забавным и мудрым стариком, стоящим по другую сторону. Как две чаши весов, как день и ночь, как черное и белое, как жизнь и смерть — они дополняли друга и не могли существовать по-отдельности.
Доктор получил от Монолита Дар Жизни, а Дима Васильев — Дар Смерти. И когда придёт срок, каждый из них должен обзавестись преемником, дабы сохранить равновесие сил.
