Петренко, переглянувшись с Ворониным, тряхнул Калашникова за плечо, и наваждение спало. Взамен пришли боль в мышцах и гул в ушах. Железный привкус во рту насторожил Калаша. Он приложил к ноздрям перчатку и с удивлением обнаружил кровавые разводы на тонком кевларе. Калашников не помнил сути видения, но знал, что Монолит его ждёт. Он готов исполнить его просьбу. И это воодушевило бизнесмена, как никогда. Сердце забилось на грани тахикардии, голова закружилась, и Калашников сделал решительный шаг вперёд.
Будто сквозь вату, он услышал обеспокоенный шёпот полковника:
— Ты как? В порядке?
«Все «ок», — показал Калашников жестом и врубив тепловизор, проверил ближайшее помещение, погружённое во тьму, на предмет теплокровных форм жизни.
— Десяток-другой «фанатиков» лежат в углу, без движения, — отчитался он Воронину, предварительно вернувшись на лестничную клетку и прикрыв за собой дверь от греха подальше. — Остальные качаются у Монолита, как заведённые. Наши действия?
— Перебить их тихонько, пока они невменяемые, сделать замеры и рвать когти. — Развёл руками Дым. — По сводкам от учёных, Выброс вот-вот закончится.
— Ну, если иначе никак, — замялся Калаш… Но вовремя взял себя в руки, и группа, вооружившись ножами, вошла в помещение машинного зала.
***
Приняв решение разделиться, Петренко со Шмелём отправились к Исполнителю Желаний. Калашников невольно залюбовался светящейся в темноте внушительной глыбой прозрачного минерала. Серо-голубое, тусклое свечение исходило неравномерными волнами из самого его сердца, озаряя лица «фанатиков» своим мертвенным светом.
Кося под присмотром Викинга остался сидеть в углу. Сёма с Вованом расчехлили оборудование и приступили к необходимым замерам. Воронин отправился в пустую лабораторию «О-Сознания» на поиски ПДА своих ребят.
Дым со Стэном мгновенно разделались с «фанатиками», вповалку лежащими в углу и пришли на помощь «долговцам», замершим в нерешительности за спинами своих врагов.
— Совсем глупые? — Спросил Дым пантомимой, красноречиво постучав себя по лбу и указывая на время.
Перерезав глотку ближайшему «фанатику», наемник аккуратно опустил его тело на землю.
И так всё это обыденно выглядело, что у Калашикова, видавшего всякую гадость в жизни, аж сердце защемило…
Тем временем, Воронин, открыл небольшую железную дверцу за Исполнителем Желаний, и помещение наполнил мучительный, высокий гул, переходящий временами в ультразвук. Из соседствующих с машинным залом комнат высыпали «монолитовцы» и взяли группу в кольцо.
Скорчившись на полу, Кося закричал, прикрывая уши. Петренко получил прикладом по голове, и упал на Шмеля, скорчившегося от боли на бетонном полу.
Этот звук вызвал у Калашникова приступ тошноты, но, через силу, он сделал решительный шаг, коснувшись рукой Монолита.
Свет, многократно усиленный прикосновением, залил удивлённых «фанатиков» и, погружаясь в обморок, Калашников услышал хриплый, знакомый голос Дыма:
— Этот «неверный» ещё не сыграл свою роль. Не трогайте его. Остальных — пристрелить.
«Так они не наёмники, а шпионы «Монолита»… Вот тебе раз… А почему же тогда они перебили "фанатиков" в углу?» — Не успев ответить на свой же вопрос, Калаш ненадолго отключился, а когда пришёл в сознание, бой уже набрал свои обороты. Противный писк прекратился. Лишь изредка, Калашников слышал крики, перемежающиеся со звуками стрельбы.
Всё смешалось в горячке боя. Пыль и вспышки от выстрелов мешали бизнесмену как следует осмотреться. Во рту снова появился этот гадкий, металлический привкус.
«Надо бы проверить сосуды», — промелькнула в его голове абсурдная мысль.
А потом он поднял глаза на Исполнитель Желаний и понял, что, прозрел. Теперь он видит всё. Бело-голубое свечение озарило Калашникова. Зона взяла его под Защиту. У него есть миссия… Цель, ради которой он родился и за которую не пожалеет жизни.
Когда сквозь душную пустоту снова проклюнулись звуки перестрелки, Калашников невольно вздрогнул.
Налетев на него со всей Дури, окровавленный Шмель прицелился и снял дальнего "монолитовца", притаившегося с "Винторезом" на балконе.
Будучи рассекреченным, его соратник — долговязый, лохматый «фанатик» — спрятался за мешками с песком и пополз к выходу, уходя с линии огня. У двери его поймал полковник Петренко и, всадив пулю в лоб почти в упор. А затем нырнул за те же мешки, отвоёвывая тем самым позиции у противника.
— Там выход, — услышал Калаш голос Шмеля в гарнитуре. — Петренко прорвался к выходу. Живём!
Полковник же, пользуясь положением, залёг на балконе, и прикрывшись большими металлическими контейнерами, перегородившими проход с тыла, принялся отстреливать из найденного на лестнице "Винтореза" одного врага за другим.
Первый, второй, третий — «слуги Монолита» падали, как подкошенные, быстро и технично. Но в суматохе боя всё ощущалось как в замедленной съёмке.
