«Полковник оказался неплохим стрелком», — невольно подумал Калашников, ещё не отошедший от обморока. Благо, «фанатики» не спешили на него нападать, словно он стал призраком, от которого лишь отмахивались, не принимая его всерьёз.
Ребята, почувствовав перевес сил в свою пользу, сражались, как львы, бесстрашно и беспощадно. Обычно флегматичный Викинг, сурово взревев, поднял ближайшего противника в воздух и, крутанув его в мощном, почти рок-н-ролльном «па», со всей дури приложил того головой о ближайшую стену. Глаза «монолитовца» закатились, и он мгновенно потерял сознание, заставив Вика искать себе противника посерьёзнее.
Численно, «фанатики» до сих пор лидировали, но боевой дух их группы значительно упал. Многие ушли в соседнее помещение, спасаясь от выстрелов Петренко, внезапно обнаружившего под боком заначку с бронебойным боеприпасом для «Винтореза».
Паника среди "монолитовцев", всегда хладнокровных и собранных, придала группе Воронина задора. И зажимая противника к двери, сталкеры бросились в атаку, прорываясь к спасительному балкону с пожарной лестницей.
— Не спеши, бандит, — чья-то крепкая рука схватила Калашникова за шкирку, отчего он потерял равновесие, и отволокла его назад, к Исполнителю Желаний, буквально вжав бизнесмена лицом в неожиданно теплую, засветившуюся фиолетовыми огнями поверхность минерала. — Это еще не конец. Только полное слияние даст тебе то, о чем ты мечтаешь…
В глазах Дыма, застывших буквально в паре сантиметров от Калашникова заискрились сумасшедшие огоньки. При этом лицо его как будто ввалилось, осунулось в этом мертвенном, фиолетовом свете.
— Загадывай желание! — Рявкнул Дым, с невообразимой силой тряхнув Калаша, отчего тот почувствовал себя ребенком, попавшим в лапы маньяка. — Им нужны преемники. Впервые Зона не смогла определиться сама.
— Кому? — Взбудораженно прошептал Калашников. — Успокойся, тихо. Я всё сделаю. — Заговорил он с Дымом, как с умалишённым — тихо и сдержанно, намеренно не показывая страха.
— Им, — уже спокойнее ответил Дым и ослабил хватку ровно настолько, чтобы Калаш смог свободно дышать, но не сумел убежать.
— "О-Сознанию"? — В нетерпении заорал Калаш, перекрикивая звуки гремящих над ухом выстрелов.
Лицо Дыма, залитое струйками пота, исказила полуулыбка.
— Загадывай.
— Зачем ты убил своих союзников? — Пошел ва-банк бизнесмен, стараясь избавиться от ощущения полного, необъяснимого сюрреализма. Ему хотелось понять, о ком идёт речь. Любопытство с головой поглотило его. Как будто вокруг не гибли люди, а Дым не держал его за грудки. — Ты вербуешь людей в «Монолит»?
— Нет, — прохрипел Дым и рассмеялся. — Погибшие братья — это жертва. Только через кровь и Выброс приходит знание, бандит… Сколько бы костюмов ты не сменил и не нацепил дорогих бирюлек, в душе ты остался тем пацаном, мечтавшим о полете в космос.
— Откуда тебе известно? — Калашников похолодел.
— Нам известно лишь то, что известно тебе… — Прошептал Дым, приблизившись к самому уху бизнесмена. — Всё, о чём ты грезил, все, кого ты любил. Твои страхи и предназначение. Зона знает всё…
Мысли роились в голове Калашникова, он хотел больше ответов, но Дым неожиданно обмяк и повалился к его ногам. Из-за спины «монолитовца» возник Кося с ножом в руках.
— Вовремя зрение вернулось, скажи? — Захихикал он, и Калашников в отчаянии закрыл лицо руками, как разочарованный ребёнок, лишившийся чего-то важного. Знание в очередной раз увели у него из-под носа.
— Кося, ну кто тебя просил? — Гримаса невыносимого мучения исказила интеллигентное лицо Калашникова.
«Придётся найти ответы самому, — спокойно произнёс голос в его голове. — Иди ко мне».
Осев на корточки от бессилия, Калашников заплакал. Зачем он сюда стремился? За ответами? Как бы не так. Вместо ясности он получил ещё больше загадок…
Тем временем, Исполнитель Желаний, пройдя все фазы Выброса, потихоньку снова возвращался к своему привычному оттенку индиго.
Слова Дыма никак не шли из головы Калаша. Бизнесмен думал, что желание было загадано в тот момент, когда он впервые коснулся ладонью Монолита. Тот завибрировал и в тот же миг воссиял «сверхновой» звездой, ослепив Калашникова. Дальше — пустота. Гул на одной ноте, переходящий в белый шум. Голова его почти разорвалась от боли, и он погрузился в спасительный обморок. Но нет.
«Что же помешало? Я должен быть в сознании?» — Мысли метались, отскакивая, как стеклянные шарики от черепной коробки. Калашников пришёл в отчаяние…
— Как это бывает? Что я должен сделать?! Расскажи мне! — Впадая в состояние, близкое к катарсису, бизнесмен поднял глаза на этот загадочный и безмолвный кусок живого камня, пульсирующий всеми оттенками синего.
Кварцевая, гладкая поверхность Исполнителя вдруг подернулась глубокими бороздами и пошла трещинами.
— Смотрите, он обновляется! — Закричал тощий, бледный "фанатик", беспечно вышедший из своего укрытия. И, упав ниц перед своим "богом", он принялся бить земные поклоны. Представление длилось не долго, потому как Шмель, быстро сориентировавшись, устранил врага точным выстрелом в затылок.
