Глаза Бочки при этом хищно сверкнули, но Петренко тут же пресёк все попытки сталкера поживиться дармовым артефактом:
— Сдурел? — Полковник взглянул на Бочку так, будто впервые его увидел. — Только особый состав артефакта, похоже и сдерживает эту тварь за дверью.
— Так точно, — Ответил проводник и указал пальцем на бугристые, неравномерные разрастания, напоминающие очертаниями монтажную пену. — Глядите, «Пластилин» разросся вдоль косяков — маслянистый, тягучий, как дёготь. Думаю, с другой стороны его ещё больше. Чем настойчивей Кикимора пытается повредить филенку, приютившую на себе глиноподобную субстанцию, тем больше эта масса идёт в рост, заполняя пустоты, вырастая на месте отколотых щепок. Это естественный механизм её защиты. И все, наверное, знают, что «неживые и не мёртвые» организмы Зоны не очень-то жалуют эту жижу? Она буквально обжигает мутанта, расплавляя некротические массы, заменяющие им плоть и кожу. За это «Пластилин» так ценится сталкерами. Облепи им дверь схрона и замочную скважину — и никакие зомби, кикиморы и снорки туда ни в жизнь не проберутся. Но настанет время, и «Матрица по трупу» наберёт силу, чтобы устранить преграду, не прикасаясь к ней. Зажужжит, как юла, завертится. Поднимет в воздух мелкий мусор и щепу. Ударная волна вперемешку с мелким сором счистит «Пластилин» и, возможно, частично раскрошит ветхую дверь. И тогда будет достаточно малюсенькой щели, чтобы эта гадина пробралась к нам. И всё, «хана»… — Эд закрыл глаза, будто представляя возможное будущее. — За сим, из двух зол предлагаю выбрать меньшее.
— Ох, без ножа ты меня режешь, Полковник. — Устало махнул рукой Филонов. — Но если вариантов совсем нет… — Он выдержал паузу, убедившись, что Петренко не сдаст позиций и нехотя продолжил. — В Сашину группу входило пятнадцать человек. Не считая меня и Калашникова. Если никто больше не умер, то их осталось шестнадцать. В основном, там «вольные» и «фримены». Вася-Хмырь, Сотка и Смех — единственные, кого я знаю из «Свободных». Остальные предпочли сохранить «инкогнито», представились при встрече левыми именами. А отметил сей факт Кося — наш давний знакомый сталкер. Он тоже примкнул к группе Калашникова. И знал лично пару ребят абсолютно под иными прозвищами.
— Так что же ты молчал? — Улыбнулся Карась. — Думал, помер давно, наш бродяга-Косяк. Может, подсобит чем. Замолвит словечко или поможет в бою.
— Рано радуешься, — осёк Филонов «долговца». — Кося ваш — первое доверенное лицо Калашникова. Не знаю уж, что там произошло у «Монолита», но Кося с тех пор изменился и не отходит от Сани. Поэтому, наверное, и пропал с ваших радаров… Чего ему со сталкерами якшаться, когда у него появился друг посерьёзней?.. Продался Ваш Кося, короче. За деньги ли, за идею — не все ли равно?.. И не надейтесь на него.
Дух со Струной переглянулись, и долговязый «фримэн» обеспокоенно обратился к Филонову:
— Это… Насчёт наших ребят… — Помялся он. — Мы знаем эту троицу лично. Нехорошие «мэны». Нечистые на руку. Пришли к нам из «Наёмников». Не знаю уж, что там у них не срослось. Но Лукаш вздохнул с облегчением, когда они сгинули под Припятью. Пробыли в группировке с полгода, баламутили воду по страшному. Как будто нарывались на грех… А потом пропали без вести. Через месяц перевели их в ранг «двухсотых». Но трупов так и не обнаружили.
— Бывших наёмников не бывает, — усмехнулся Мут. — Странно, что Лукаш вообще с ними связался…
— Тогда группировка переживала не лучшие времена, — пояснил Струна. — Затяжная война с «Долгом», много потерь. Контракт с иностранными учёными, который мы продолбали по глупости, лишившись их финансирования. В общем, «Свобода» стала лояльной, как никогда, принимая всех желающих. И группировка наполнилась всяким пришлым сбродом, от которого Лукаш затем избавился, действуя по «законам военного времени». Кража хабара, убийство и шпионаж в пользу других группировок — расстрел на месте. Тяжкие телесные, тяжёлая наркота, пьяные выходки — заключение под стражу и исправительные работы.
— В общем, стала ваша «Свобода» немногим отличаться от «Долга», — усмехнулся Петренко. — Закрутил Лукаш гайки и всякий сброд, по случаю попавший в группировку, перестал мародёрствовать и убивать из-за угла наших ребят. Уважаю.
Неожиданно, дверь, облепленная «Пластилином» жалобно скрипнула, и Эд, притулившийся кое-как на своём рюкзаке подпрыгнул вверх, задев ничего не подозревающего Бочку:
— Валим. Быстрее. Кажется, кикиморе надоело наши байки слушать… — Проводник схватил под руки Депутата, и они с Петренко поспешили к соседней двери. Мы с Мутом и остальными последовали их примеру. Гибель в лапах неизвестного монстра совсем не входила в наши планы.
Уже выбегая из лаборатории, я услышал, как скрипнули петли. Дверь, разбухшая и трухлявая приоткрылась, прочертив по кафелю. Послышался мощный, чавкающий звук и "Пластилин", отвалившись от древесины, шлепнулся на пол.
Комнату наполнило тихое, но навязчивое жужжание, словно кто-то раскручивал нам вслед невидимую юлу.
