— Саша доверял мне, насколько это вообще возможно… до поры. Но точных названий так и не дал. — Филонов отрицательно покачал головой и обхватил руками колени. — Он очень осторожен и предпочитает хранить яйца в разных корзинах. Если останусь в живых, уеду к хренам собачьим, на край света… И больше не вспомню никогда о Зоне. Все её дары и откровения ничего хорошего не принесут человечеству, пусть эти исследования и кажутся перспективными. Они служат лишь на благо самой Зоны, какими бы полезными не выглядели.
Полковник, сам не свой от волнения с жаром вскочил и, почти впадая в состояние истерики, затопал ногами по звонкому кафелю:
— Абсолютно с Вами согласен! "Долг" давно об этом говорит, да никто нам не верит… А вообще, так я и знал, что неспроста тогда рванул Монолит… Грешил на Косю — дурака. Думал, он загадал желание в запаре боя, а мы проглядели… После той ходки Косяк надолго пропал. А когда вернулся, месяца через два, выглядел хмурым и потрепанным. Сбыл торговцу гору стоящего хабара, чего раньше за ним не водилось. Сплошные "Медузы" с "Вывертами" Бармену таскал, а тут такой "жир". Ну и подумал я, грешным делом, что Кося пожелал разбогатеть или что-то в этом роде. Во всяком случае, по всем признакам такой исход был более очевидным… — Кипятился Петренко. — Все, что случилось в сердце ЧАЭС, мы с Калашниковым более не обсуждали. Да и все его манипуляции с Исполнителем каким-то образом укрылись от нашего с Ворониным взора… Я отстреливался от "фанатиков", Воронина вырубило еще при попытке войти в лабораторию "О-Сознания". С Вованом мы тоже долго беседовали насчёт той вылазки, но в голове сплошной туман. Обрывочные детали, без чёткой сути… Будто пеленой заволоколо всё, что случилось в сердце ЧАЭС. Очень скоро наши пути с Калашом разошлись, так бывает. Вел он себя тихо и мирно, иногда заруливал в "Бар". Подозрений, не вызывал. Сомнения закрались лишь тогда, когда Калаш рассорился с наемниками в пух и прах, попросив у Воронина "политического убежища"… Сорока еще тогда принесла на хвосте нашим агентам, что Саня ищет три артефакта, способных, цитирую: "Подчинить Зону". Честно говоря, всегда считал это сказкой, выдуманной Калашниковым для своих соратников. А оказывается, правда бывает причудливей вымысла. Вот тебе и Калаш — интеллигентская рожа, етиху-мать… Вёл долгие годы исследования, сотрудничал с нашим НИИ, являясь его основным инвестором… А всё ради чего? Из-за глюка, показанного ему Монолитом… Втянул в эту историю прорву людей, ни за хвост собачий канувших в бездну! Теперь-то я понимаю, что соратники Калашникова гибли пачками неспроста… И наёмники интересовались его исследованиями не зря. Надо бы попросить Воронина переговорить с их главарём. Может, и разузнаем что полезное. Сможем получить помощь или устранить Калашникова, если потребуется…
— Да, — невесело вздохнул Бочка. — Ещё и лучшего друга в историю втянул… А когда тот дал заднюю, решил его убить… Вот так, без суда и сожалений. Как и прочих усомнившихся, мешающих ему на пути господства!.. А я-то всегда думал, что Калашников — чёткий мужик, живущий по совести, в крайнем случае, по понятиям…
— Но идеи-то действительно долгое время оставались благими, — принялся Филонов по привычке защищать товарища. — Он хотел стабилизировать Зону, подчинить её, уберечь землю от её неконтролируемого роста. Но Зона исказила его душу, извратила её под себя. И он стал служителем ложной идеи. Позже я поговорил с Доктором и понял, что все арты в одних руках соединять нельзя. Это приведёт к коллапсу. Зона не даст такому человеку спокойно существовать, потому что он — либо угроза, либо орудие… Увы, я должен был остановить друга, но не смог проявить должной изобретательности — ничего не вышло. А убить Сашу — не позволила совесть.
— Что делать-то будем? — Перехватил оружие Бочка, с сомнением косясь на дальнюю дверь. — Там вон, что-то скребётся внутри… Хочет к нам. Да шпингалет не пускает.
Подхватив обессилевшего Депутата под руки, Петренко с Мутом приняли решение вернутся назад.
Вытащив из разгрузки "Ручку", Мут привычным уже движением приставил ее к стене, но артефакт от чего-то не сработал.
— Похоже, разрядилась, — мой напарник неуклюже потряс арт, но чудо не произошло.
— Вот и приехали… — Всплеснул руками Полковник. — Где по твоим прикидкам нас ожидает Калашников? — Спросил Петренко у резко побледневшего Депутата.
— Чуть глубже, в подземельях НИИ. У самого выхода из его катакомб. — Замотал головой Филонов. — Так и думал, что Зона не даст нам отделаться малой кровью.
— Ну, значит судьба. — Ухмыльнулся молчавший до этого Карась. — Неприятный типчик — этот ваш Калашников. Никогда мне не нравился. Если от боя не уйти, то надо хотя бы к нему подготовиться…
***
