— И всё же, Зона не любит Калашникова, — ухмыльнулся Пуля, доставая из рюкзака флягу с водой. — Столько раз он пытался устранить ненужных уже союзников, — торговец красноречиво указал свободной рукой на Филонова, а затем на себя, картинно поклонившись. — Хотел, чтобы Зона сделала всю грязную работёнку за него… Аномалия постарается или зверь. А он, как всегда, останется с чистыми руками… Меценат, исследователь — благородный Сашка — спаситель всего сущего…
— И срущего… — угрюмо пробормотал Бочка, прикуривая папиросу.
— Не без того, — оскалился явно чем-то раздосадованный Пуля. — Лично мне было очень страшно — очнуться в «Разломе» и увидеть первым делом твою перекошенную физиономию, брат.
— Смешно, — показал зубы сталкер. — Сцедил яд, змий? Хоть полегчало?
— Полегчает, когда загляну в честные Сашкины очи… — Задумчиво пробормотал Пуля. — А знаете, всё это можно расценивать как знак. Фатализм ситуации в том, что как бы Калаш не желал избавиться от нас с Депутатом, Зона уберегла наши грешные тушки, дабы мы смогли вмешаться в ситуацию и нарушить его планы… Вопрос, для чего? Что за история вокруг разворачивается — никак не возьму в толк?.. Депутат говорит, что именно Зона движет Калашом, превратив его в свою могущественную марионетку, но что-то не складывается. Она же мешает ему всеми способами осуществить задуманное. И расстановка сил — не в пользу Калаша. Случайности не случайны, особенно в Зоне.
Бесо, поддерживающий Депутата под руку, задумчиво поскрёб костяшками пальцев по ободранной банкетке:
— Лично я понятия не имею, что за артефакты так по зарез понадобились Калашникову. Но имею предположение, что «Зеркало» входит в их число. Целесообразным было бы — припрятать свой хабар до поры. Хотя бы до окончания Выброса. Раз встречи с Калашом не избежать. Так он хотя бы не сможет осуществить задуманное.
— А мы и не знаем, что НА САМОМ деле планирует Калашников. — Оживился молчавший до поры уставший и осунувшийся Эд. — Калаш никому не доверяет. Что творится у него в голове — всегда загадка. Возможно, поэтому, Зона и выбрала его. Ведь ее жизнедеятельность — чистый хаос. Во всяком случае для человека… Да, «Зеркало» способно приоткрыть непроницаемую завесу. Но это все равно что трактовать сны — догадки, подкреплённые логическими выводами, все же остаются в области фантазий… Или хуже — используя «Зеркало», мы по доброй воле открываем свое сознание Зоне. Держу пари, что «связь», установленная через арт, является двусторонней. Именно поэтому я бы никогда не пользовался «Зеркалом» вообще, ибо Зона изучает, испытывает, понимает нас, наше мышление. Видит наши страхи. При этом любые человеческие попытки проникнуть в суть, приблизиться к её пониманию — всегда разбиваются в прах. Она неподвластна роду людскому, что бы там себе не возомнил Калашников… Тем ситуация и страшна. Перед нами совершенный организм, работающий слаженно и более всего на свете жаждущий выжить.
Пуля пошарил в кармане и достал оттуда артефакт, обмотанный ветошью, сильно напоминающий игрушечное зеркало из кукольного набора. Старая пластмасса, изъеденная неизвестной кислотой, кое-где потеряла нежно-алый окрас. Лишь еле заметное серое свечение, исходящее от стекла, выдавало его аномальную природу.
— Вот встретил бы где эту штуковину, прошел мимо, — заворожённо прошептал Бочка, глядя в зеркальную гладь артефакта. — А тут — глаз оторвать не могу. Убирай его нафиг, — замотал он руками на Пулю. — Соблазняет Зона — заглянуть туда ненароком.
— А что там с Выбросом? — В слабом голосе Депутата мелькнул проблеск надежды. — Закончился? Пока гремит «Пси-шторм», в сторону Калашникова идти нельзя.
— Первый глобальный Выброс в этом году, не считая нескольких локальных — в «Копачах» и на «Янтаре», — задумчиво протянул Петренко. — Как будто отдувается Зона за мирные полгода, что нам подарила. — Заглянув в ПДА, он открыл метеосводку. — Сеть не стабильна, конечно, мы слишком глубоко. Но, судя по данным, Выброс ещё бушует. Только прошёл свой пик. Уже больше часа шарашит. Никогда такого не было…
— …и вот опять, — передразнил Полковника Бочка. — Застряли мы тут. Между молотом и наковальней. Вверх идти нельзя — там аномалии путь перекрыли. «Ручка» разрядилась. — Опустив голову, сталкер плюхнулся прямо на пол, в ногах Бесо и начал остервенело шарить в рюкзаке в поисках фляги с водой, изредка поругиваясь.
Пропустив его стенания мимо ушей, Петренко устремил взор на Филонова:
— У меня к тебе просьба, Лёша. Личная. Расскажи нам всё, что знаешь на данный момент о группе Калашникова, да будем двигаться вперёд. Тебе придётся собраться и потерпеть немного. Но думаю, мы тебя вытащим. Возражения не принимаются! — Выпалил Петренко, заметив тень сомнения на лице Депутата, и Филонов обречённо кивнул.
— Не нравится мне эта дверка слева… — Процедил Эд. — Полковник прав. Как бы не Кикимора там засела. — Он снова прислушался, призывая жестом группу к молчанию. — Ещё повезло, что замочную скважину залепило «Пластилином».
