Ничего не понимающий Карась нарочито поклонился, изображая жест благодарности за похвалу, но проводник даже не заметил подкола…
— Итак… Поясняю. Имеется ряд признаков, которые все мы так или иначе невольно подметили. Но ни один из нас не сопоставил их в совокупности. — Изложил нам Эд свои умозаключения. — Первый признак — тишина. Звуки раздаются приглушённо, как сквозь стекло или не раздаются вовсе. Второй — ветра совсем нет. И это на большой, открытой территории, где, по логике, должна образоваться аэродинамическая труба! Третий — волосы дыбом, покалывание в конечностях, запах озона, что даёт любая электрика… Ну, полковник, даже Вы ещё не догадались, что за аномалия перед нами?
Петренко ударил себя по лбу:
— Вот так сюрприз… Это же «Кокон». — Облегчённо рассмеялся он. — Относительно безобидная аномалия со статическим полем, купольного типа. Вот если бы дождь полил, мы бы сразу додумались. А так грешили на Глухую Электру.
— Капли просто не долетели бы до нас, стекая с купола на землю, — объяснил мне Мут. — Ну что, каковы наши действия? Просто идём вперёд? — Спросил он Эда.
— Вперёд, и только вперёд, — браво и даже радостно ответил ему проводник. И мы двинулись по намеченному Эдом пути.
— А по стенам-то ты зачем стучал? Ну так, мне для справки, на будущее. — Полюбопытствовал я.
— Аномалия по своим границам — немного упругая. Сейчас сам почувствуешь, — уверил меня Эд.
Я сделал пару шагов вперёд и тут же упёрся во что-то плотное, увязнув, как в жвачке. Странное ощущение, словно резинку от трусов оттягиваешь… Кажется, что вот-вот звезданёт, да так, что мало не покажется.
— Ты просто чувствуешь сопротивление там, где его быть не должно. Словно ладонь увязает в упругой, плотной субстанции. Обычно эта аномалия как бы облегает большие объекты — здания, постройки — всё, что физически выше неё. Поэтому, вдоль стены её особенно легко прощупать и обнаружить, убедившись в том, что перед тобой именно «Кокон», а не что-то иное. Это безошибочный признак.
Чувствуя, как тело медленно проходит сквозь незримую, но весьма плотную плёнку, я растерялся.
— Поднажми немного, — подбодрил меня слегка повеселевший полковник. — Один раз уже появились на свет, и сейчас справимся.
Мут первым сумел выбраться за границу аномалии и вывалившись по ту сторону, показал мне большой палец. Я же немного напрягся и, с усилием подавшись вперёд, вдруг резко ощутил, как сопротивление аномалии спало. От неожиданности, потеряв равновесие, я замахал руками, пытаясь «нащупать» баланс, и чуть не шлёпнулся на землю.
Все остальные так же неуклюже плюхнулись по другую сторону «Кокона».
— А теперь объясните мне, кто-нибудь, пожалуйста, как мы вообще зашли в аномалию? — Попробовал прояснить ситуацию я. — Никакого сопротивления при входе в неё я не припомню.
— Это аномалия-ловушка. — Терпеливо ответил на мой вопрос Мут. — Есть более сильные Коконы и совсем слабые. Войти в него просто. А после попадания живых объектов в поле аномалии, её границы постепенно набирают силу. И чем дольше ты внутри пробыл, тем большее сопротивление стенок встретишь при выходе наружу. Это аномалия смешенного типа — она имеет как электромагнитную, так и гравитационную природу. Рождает артефакты «Луна» и «Вымпел». «Луна» при срабатывании выстраивает перед хозяином невидимый, устойчивый барьер, поддерживая его от нескольких секунд, до нескольких часов. Если арт мощный, то сквозь эту преграду не проберётся ни одна тварь. А вот пули в этих барьерах совсем не вязнут — проникают только так. «Луна» действует лишь на органику. Зато можно баррикадировать ею проходы. Этот условный барьер займёт все пространство дверного проёма… А если повезёт, то даже целого помещения — от стены до стены и от пола до потолка. Очень удобно. А «Луной» его назвали, потому что гравитационный щит от артефакта — выпуклый, словно молодой полумесяц.
— А «Вымпел»? — Полюбопытствовал я.
— Свойства «Вымпела» пока до конца не изучены. Да и фонит он не слабо. Но учёные скупают его по хорошей цене, так как рождает сей арт аномалия, сама по себе, достаточно редкая. Головастики говорят, что видят в артефакте большой потенциал. А по виду он напоминает красную длинную тряпочку, флуоресцирующую в полутьме — ничего примечательного. Но в темноте эта «ветошь» натурально парит над землёй, как ковёр-самолет. Обхохочешься. И даже способна удержать над землёй мелкие предметы.
— Вижу снорка на одиннадцать часов, — уведомил нас Карась. — Держу на прицеле.
— Бей, — скомандовал Петренко.
Карась аккуратно прожал спусковой крючок, раздался приглушённый хлопок. Затем ещё один. Но мутант, методично преодолевая препятствия, вполне целенаправленно бежал вперёд, довольно быстро сокращая расстояние между нами. Гибкий и выносливый, передвигающийся длинными прыжками, он выглядел сильным и неуязвимым за счёт постоянной смены траектории движения.
Нервы Мута, наконец, не выдержали. Он снял с предохранителя «Грозу», взял на «мушку» резвого снорка, но выстрелов пока не делал, страхуя Карася на случай промаха.
