— Всё просто. — Пожал плечами Петренко. — У них тоже имеются специальные приборы, но иностранного образца. Исследования Калаша долгое время курировали зарубежные инвесторы. Если кто-то сочтёт альтернативный план — самоубийственным, то он может отказаться, и лично я его за это осуждать не стану. Но искренне считаю, что помешав Калашу, каждый из нас выполнит свой святой долг перед человечеством, не менее. — Горячо произнёс полковник, и глаза его заблестели, то ли от гнева, то ли от страха, что он сам на это решился… — Если уговорить или изолировать Калаша не получится, тогда останется одно — ликвидация. Приказ Воронина.
— Чего очень не хотелось бы, — добавил Доктор. — Мы не знаем, куда точно планирует отправиться Калашников. Но Выброс — необходимое условие, гарантирующее успех в его экспериментах.
— Ситуация в высшей степени беспрецедентная, — перебил Доктора Петренко. — Никто раньше не выживал во время Выбросов, находясь на открытой поверхности. Даже здания не экранируют аномальное излучение в полной мере. Всегда остаётся шанс, что развитие ситуации может выйти из-под контроля. И я Вас, сынки, в пекло не тяну. Вы можете покинуть группу в любой момент. Вся снаряга, как и было обещано, перейдёт в вашу полную собственность. Ну, а тем, кто останется, придётся довериться Сахарову и уповать на точность в работе его приборов.
Выслушав полковника, группа заметно притихла. Бесо незамедлительно завздыхал на все лады — он всегда так поступал, когда испытывал сильные эмоции. При этом пышные, как у моржа, усы его то раздувались, то опадали на покрытый густой щетиной подбородок. Не находя себе места, он лишь махнул рукой, давая молчаливое согласие «на любой кипишь, кроме голодовки» (по его же выражению).
Домра с Бочкой замялись, придя в замешательство. Мут нахмурился, а Эд оставался спокойным и бесстрастным, впрочем, как и всегда. По лицу проводника абсолютно невозможно прочесть его эмоции.
Безусловно, каждый из этих парней доверял Доктору, как себе. И если уж они с полковником дают хоть какие-то гарантии безопасности, то нет смысла в сомнениях, как таковых… Однако, тело и психика кричали об опасности. Ведь Выброс в Зоне — такая штука, которую никто ещё вне убежища не переживал. И за её периметром, особенно ближе к центру, где пси-шторма бушуют с особой изощрённостью, бродят полуживые доказательства невозможности пережить Выброс, оставаясь в добром здравии…
Лично мне выбор не представлялся трудным. Испытав однажды на себе все прелести пси-шторма в своём видении, я крайне опасался идти под него в реальности, где жизнь — одна. Что краше: всю жизнь считать себя трусом или в лучшем случае, до конца дней остаться дурачком, если в расчёты Сахарова вкралась ошибка? Рационализм во мне «топит» за жизнь бесславную, но в добром здравии и разуме.
— Мда… — Пожал плечами Карась, и Бесо моментально покачал головой, присоединяясь к словам друга. — Ну, я-то точно с Вами, товарищ командир. И не в таких передрягах были. Вы только скажите, — обратился он к Доктору, — сколько времени у нас есть в запасе, если мы попадём под Выброс?
— Не много, но достаточно, — уверенно ответил Док. — Прибор блокирует достаточно широкий спектр аномального излучения. Начала Выброса, по заверениям Сахарова, мы вообще не почувствуем. Ближе к разгару «представления» возникнут достаточно сильные ощущения, вплоть до частичной потери сознания, если мы вовремя не воспользуемся медикаментозной пси-защитой и верно подобранными артефактами. У меня есть полный список аномальных образований, которые каждый из Вас должен получить в пользование у торговца группировки «Свобода». Я с ними уже обо всём договорился. А мы взамен приведём в порядок их форпост в «Деревне кровососов». В благодарность они разрешат нам безвозмездно воспользоваться резервным запасом артефактов группировки. И сопроводят до «Радара» окольными путями, которые не известны широким массам. Таким образом, мы сможем подобраться к Калашникову максимально незаметно.
— В любом случае, у вас ещё есть время на раздумья, — подытожил полковник. — Переночуем у «фрименов», а с утра двинемся к «Выжигателю». Развед-отряд «Долга» на базе вольных сталкеров уже в курсе событий. И если Калаш появится, то они обязательно нас предупредят. Остальных мы в историю не впутывали. Хоть Лис и Волк — честные сталкеры, сочувствующие интересам группировки, но как говорится, «земля слухами полнится», а нам это не на руку. Чтобы информация не просочилась и не спугнула ни Калашникова, ни его потенциальных союзников, мы с Ворониным решили хранить тайну до последнего.
— Даже я, по своим каналам, не смог отследить Калашникова, — пожал плечами Доктор. — Он залёг на дно, и так глубоко, что любая ошибка сейчас может стоить нам очень дорого.
Помявшись, Петренко задумчиво потеребил лямку рюкзака, маскируя волнение. Но по голосу командира до и по всему его виду, было заметно, что он переживает за исход операции, как никогда:
