– Ой, а как же моя раскройка? – встревожилась Лариса.
– Сначала сосиски! Ты что, не понимаешь важность политического момента? Сходим вместе, а потом и раскройку твою сделаем. Тебе, кстати, своего Вову тоже кормить надо чем-то…
Снова врезался пилою телефонный звонок. Ирина закатила глаза: никак, мама, о чем-то вспомнила!
– Але… – сказала она равнодушно, совсем не так как обычно – растяжно-певуче, маняще, но то, что услышала, заставило забиться ее сердце сильнее и приложить усилие, чтобы не выдать волнения. Жизнь красивой женщины и в самом деле полна маленькими приятными неожиданностями, лужок усеянный цветочками соблазнов.
– Ирочка, добрый день! Вот уж не думал застать! – мягко рокотал густой мужской голос, который она сразу же узнала, несмотря на то что последний раз слышала почти год, перед самой свадьбой.
– А это Виктор, не узнаешь? Зарубин, Виктор…
Еще бы, не узнала! Закрыв трубку ладонью, быстро шепнула Лариске: «Полковник!»… и в трубку дежурно-благожелательно:
– О, какие люди!..
Лариска чуть не подпрыгнула, вытаращив глаза, вся подалась вперед, готовая нырнуть в телефонную трубку.
– Как дела, как живешь?
– Прекрасно, прекрасно! – Ирина почувствовала вдруг ту необычную, пьянящую свободу и легкость того времени, когда она могла встречаться и говорить с кем хотела и когда хотела. – А у вас?…
– Боевая готовность номер один… А ты как там, Ириш?..
– Ничего, ничего, я же говорю… ничего нового… живем, как все…
– А я соскучился…
– Да что ты говоришь? Оно и видно, что тебя так долго не было!
– Так ты ж замужем теперь, муж, небось, ревнивый?
– С этим делом все в порядке, не страдает, – рассмеялась Ирина делано-безразлично. – Ревность – пережиток первобытно-общинного строя, а мы люди современные. К тому же, слишком работой занят.
– Рад за тебя… Мы же все-таки друзья?
– Конечно!
– Ириша… А я ведь попрощаться хотел.
– Как так? – сердце Ириши упало.
– Уезжаю я, Ириша, командировка…
– Далеко?
– Далеко, Ириш… Очень…
Ирише тут же представились пальмы, синее море, иностранные машины и, что и греха таить, сердечко завистливо сжалось.
– Надолго?
– Пока на три месяца, а дальше как приказ будет!
– Ну, оторвётесь, отдохнете…
– Там стреляют, – после некоторой паузы тихо сказал голос. Красивая картинка исчезла, и вместо нее появились какие-то бесформенные, без единой травинки глыбы, которые ассоциировались у нее с именем той далекой непонятной страны, но она не осмелилась произнести его по телефону.
– И когда?
– В любой момент приказ может быть… Может, увидимся?.. А то ведь потом неизвестно…
– Да не каркай, и все будет в порядке, – пыталась приободрить она его и преодолеть свою легкую растерянность. – Да приезжай, хоть сегодня вечером… нет, сегодня не получится – завтра!
– А муж?..
– Да вы еще подружитесь! – беззаботно рассмеялась … – Я все устрою! Ну да… Часиков в семь…
– Ну ты даешь! – сказала Лара, когда Ира положила трубку. – А как же Валька?
– А что, Валька, я ведь от него ничего не скрываю, человек в Афганистан уезжает, на войну… и Вальке интересно послушать будет… Пусть хоть на настоящих мужиков посмотрит.
– Тебе бы, Ириша, конечно, в текстильном учиться, а не в твоем сталелитейном. Как ты шьешь – просто дар!
Лариса старалась приноровиться к широкому иришиному шагу.
– Ничего, может еще отчислят!.. – хмыкнула Ириша. – Я вообще в театральный бы хотела!.. Завидую людям, которые своим делом занимаются!
– А кто сейчас своим делом занимаются? Все только пристраиваются… Такое время! Вот мой Вовик колымит на москвиче, хоть и инженер…
– Мой Валек своим делом занимается – наука! – Вот я ему завидую…
Они шли по проспекту Юных Ленинцев, где необозримая перспектива прямоугольных пятиэтажных хрущевок прерывалась изредка новыми брежневскими двенадцатиэтажными «башнями» – в ближайшей и находился заветный гастроном. Редкая машина промчится по проспекту, полупустой трамвай в строну метро тормознулся у остановки и не спеша покатил дальше, редкие прохожие – обычная картина в будний день: взрослые на работе, дети кто в детских садах, кто в школе…
