Однако войдя в гастроном, они ощутили легкий озноб: несмотря на будний день и дообеденный час, мясомолочный отдел закрывала плотная, как грозовая туча, очередь.
– Не одни мы такие умные, – кисло констатировала Ирина, однако, повздыхав, подруги пристроились за пожилой дамой с худой жилистой шеей.
– Сколько тут человек? – простонала Ирина.
– Пока двадцать шесть, – живо обернулась дама, светлые глаза ее бешено блестели, – да еще отпускает еле-еле…
– А скоро обед, – заметила Лариса, – через сорок минут… прямо перед нами и закончится!
– Что же делать? – засомневалась Ирина.
– Как что делать, стоять! – заявила дама.
– Но ведь можем не успеть, – пыталась возразить Ирина.
– Тогда придется обед отстоять!
– Но ведь это же еще целый час! – ахнула Ирина.
– А как же ты думаешь, доченька?.. Эх, до чего ж хилое молодое поколение! Вы еще голодухи не хлебнули. Да счас просто рай, лишь бы войны не было!
– Да. Лишь бы войны не было! – отозвался мужской голос из очереди. – Вон американцы совсем оборзели: першинги перед носом ставят!
– Лариска, что делать-то будем?..
– Ну, постоим, коли пришли – они ведь, сосиски, и полковникам, и научным работникам нужны… Посмотрим, как будет двигаться…
– Да она еще то и дело куда-то отходит, – буркнула женщина впереди.
– Вы крайние? – сзади появился какой-то дяденька, а за ним еще две тетеньки набежали, и то, что теперь они не самые последние, почему-то укрепило надежду.
Громадная, в грязном белом халате бабища с рысьими глазами выглядела грозно, и очередь перед встречей с ней потела и трепетала.
– Ну!.. – спрашивала начальница прилавка очередного ничтожного покупателя ненавидящими, густо подведенными цыганской тушью глазами, но чаще вовсе ничего не говорила, просто молча смотрела, как на презренное насекомое.
– Будьте добры, килограммчик взвесьте! – слышался дрожащий голос женщины с реденькими русыми буклями, присовокупляющей к просьбе заискивающую улыбочку.
Всегда готовая дать отпор, не дрогнув ни единым лицевым мускулом, продавщица небрежно бросала сосиски прямо на весы, еще пуще зверея от этой трусливой вежливости, от которой до истерики и претензий (между нами, вполне обоснованных) по обвесу – рукой подать.
– А в бумажку завернуть нельзя?
– Нельзя!.. Я что, вам бумагу буду носить! – еще более грозно нахмурилась продавщица. – Вы куда пришли?!..
– В Балшой Тэатр! – громко сказал кавказец в белом «аэродроме», и в очереди возник смешок.
– А шутники вообще не получат, – грозно чуть повела глазами торговка.
– Вы извините, я просто думала…
– Вот и думай в следующий раз! – швырнула буклям прямо в руки сосиски, хозяйка мясомолочного счастья. – Антиллигенция…!
С трясущейся головой и пылающим лицом женщина вышла из очереди и растерянно остановилась со свисающими к полу сосисками в руках.
– Возьмите хоть газетку, – предложила сердобольная старушка из середины очереди.
– Ой, спасибо, спасибо Вам, я ведь и не думала ничего покупать, шла мимо, а тут сосиски дают, даже сумку не захватила, я ведь совсем рядом живу… – горячо оправдывались букли.
– Ну, вот, уже на одного человека меньше, – приободрилась Лариса, в глазах ее заблестел азарт, однако в этот же момент подошли вперед мужчина и женщина, и очередь их проглотила молча, угрюмо, но без протестов – оказалось, они уже занимали и куда-то ненадолго отходили.
– На одного больше, – иронически уточнила Ириша. Она старалась смотреть на все происходящее как бы со стороны, однако это было нелегко.
Однако затем торговый процесс пошел довольно бойко и за 6—7 минут очередь продвинулась на пять человек.
– Чуть больше минуты на человека! – восторженно шепнула Лариса, будто они в кинотеатре находились, – так мы и до обеда можем успеть! – В глазах ее снова появился погасший было азартный блеск.
– Это если подходить без очереди не будут! – живо обернулась обладающая очевидно отличным слухом соседка.
Однако, как обычно, без желающих пролезть вне очереди не обошлось. Ирина давно заметила, что они делятся на два сорта – откровенные, прямые хамы, которые рвутся нахрапом, и тихие, ползучие, которые некоторое время стоят, перерминаются возле очереди, в итоге затем незаметно по-тихому на подходе к прилавку в нее вливаясь. За такими вот и нужны глаз да глаз! Вон как та коротконогая кубышка с крохотными глазками: подошла позже них и встала сразу где-то далеко впереди! Но придраться пока вроде не к чему: стоит в сторонке (будто кого-то ждет или просто из научного интереса наблюдает!), но постепенно, покачиваясь, переминаясь, как бы невзначай, по миллиметру, по сантиметру все ближе-ближе к кому-то там притираясь. Но очередь терпеливо молчит…
Но вот, откуда ни возьмись, влетела в гастроном и прямо к прилавку решительно прошагала женщина в зеленом платье, увешанная золотыми цепями, с суровым административным лицом, вызывающим дрожь у посетителей чиновничьих кабинетов, казалось, навсегда чуждым чему-либо человеческому, и легко оттеснила очередного покупателя – растерянно вытаращившегося на нее седовласого мужика.
– Куда без очереди?! – раздались, однако, гневные и возмущенные крики.
