За тридцать четыре минувших года участвовал в двадцати шести автомобильных соревнованиях. Восемь раз занимал первые места. В Финляндии, на международных состязаниях 1958 года, отмечен среди лучших советских гонщиков.
— Каракумский пробег был моим профессиональным крещением… Жаль, умер Мирецкий. А то бы он порадовался судьбе каракумского «зайца»!
— Просто не верю, что вижу Костю Панютина — преподавателя, отличного автомобилиста!
— Да разве со мной одним разительные перемены? — Помните инженера Дмитрия Великанова? Он — доктор технических наук!.. А Кармен? Известный кинодеятель, лауреат Ленинской премии!
…И еще встречи с каракумовцами, в 1973 году, на торжественном собрании, посвященном 40-летию пробега.
Обнимаю 84-летнего Калусовского. Он по-прежнему собранный, с острым взглядом пытливых глаз. Почти ежегодно Калусовский совершает единоличный пробег то на Кавказ, то в Крым на своей старенькой «эмке».
— Представьте, ни разу меня не подвела! — удовлетворенно сообщает Леонард Владиславович.
К нам подходит седой комсорг Черкасский.
— Бойцы вспоминают минувшие дни! — весело произносит он.
— И дороги, где вместе катались они! — в тон ему отвечаю я.
— Говорят, Саша, ты подаешь заявление о вступлении в комсомол? — спрашивает Калусовский.
— Точно. Хочу все сначала! — смеется Черкасский.
— Саша, что-то Кармена не видно здесь? — замечаю я.
— Роман Лазаревич безвыходно сидит в киностудии, за монтажным столом. Выпускает фильм-памятник о своем друге Сальвадоре Альенде, о трагедии в Чили…
Появляется, как в сказке, белобородый Костя Панютин. Издали приветственно поднимает руку.
— Да здравствуют покорители песков! Я с вами, друзья!
Представитель Всесоюзного добровольного общества содействия армии, авиации и флоту вручает нам нагрудные знаки — «Ветеран автомобильного спорта СССР»…)
<p><strong>Четвертая глава</strong></p>IПока я путешествовал по городам, весям и пустыням, из Воронежа уехал Филипп Наседкин. Он получил отзыв Горького о своем «Зеленом поле», внял совету Алексея Максимовича продолжать учиться и поступил в Институт журналистики. Председателем областного оргбюро Союза писателей стал Швер.
Однажды он позвал меня в конференц-зал «Коммуны» на заседание литераторов. Пришел и Панферов. Он продолжал работать над романом в доме отдыха «Репное». Федор Иванович сел в кресло у окна. Красивое, с резко очерченным профилем его лицо было сосредоточенным. Он вставил в длинный мундштук папиросу и глубоко затянулся дымом.
За окнами шумел дождь. Капли дробно стучали по железным подоконьям. Осень редко удручала меня. В ней я всегда видел левитановские краски. А нынешняя осень в моей жизни выдалась особенно радостной: победно закончился автопробег и, кроме того, я уселся писать повесть для детей о каракумской автоэкспедиции.
В эти дни шумным событием в писательской организации Воронежа была творческая удача Бориса Пескова. Его рассказ «Театр Серафима» на областном литературном конкурсе имени предстоящего Семнадцатого партийного съезда получил первую премию. В «Коммуне» была напечатана рецензия, в которой лауреата назвали «первым писателем области». На заседании литераторов ему наговорили кучу комплиментов. Молчал, покуривая, только Панферов.
