Я надел камуфляжные брюки и мятую рубашку с распахнутым воротом, извлеченные из недр шкафа, Акэми была в юбке из грубой черной саржи и серой блузке. Краситься она не стала. Нас можно было принять за парочку художников, некогда шикарных, а теперь переживающих не лучшие времена.
Рюити, бывший чемпион университетской команды по гребле, выбрал креповую рубашку на пуговицах, стянутую широким поясом из отбеленного хлопка, спортивные брюки и плотные матерчатые носки
Рэйко тоже была без косметики, а волосы собрала в хвост на затылке. На ней был поношенный зеленый плащ и резиновые сандалии на босу ногу. Все это придавало ей странный шарм, и я вдруг посмотрел на нее другими глазами. Исчезла ее обычная надменность, а чистая, без макияжа, кожа подчеркивала призрачную хрупкость этого лица, и казалось, будто Рэйко еще не утратила невинности. Пожалуй, можно сказать, что ни реальность, ни жизнь (даже отвратительная ночь с братом) не замарали эту подобную холодному кристаллу женщину.
Вскоре в кафе вошел наш проводник, мужчина средних лет. Он поздоровался; он тоже был одет невзрачно, однако носил свой наряд с безупречной естественностью, которая не шла ни в какое сравнение с нашим сомнительным маскарадом.
– Говорите, что брат такой красавицы живет в Санъя? Даже не верится! – сказал он.
А затем посоветовал Рэйко надеть очки, чтобы хоть немного скрыть красоту. К моему огромному удивлению, она достала из внутреннего кармана плаща очки с простыми стеклами и нацепила их на нос.
Похоже, до этого Рэйко не решалась их надеть, заботясь о чувствах Акэми. Должно быть, боялась, что Акэми может с обидой подумать: «Рэйко слишком уверена в своей красоте и считает, что ее не испортить ничем, кроме очков».
Проводник разложил перед нами карту и начал с пояснений. Район Санъя располагался вдоль трамвайной линии, между остановками Асакуса-Санъятё и Намидабаси. Западная сторона была приличнее и спокойнее – там обитали толпы проституток со своими сутенерами. Восточная же часть имела репутацию очень опасного места – там селились самые отбросы общества.
Раньше в Санъя жили только мужчины – простые рабочие, но теперь он стал районом для женщин, настоящим рассадником уличных проституток[19], которые, чтобы продать себя, ездили аж до станции Омия. Все они зависели от сутенера, были практически рабынями этих жестоких нахлебников и даже зимой целый день стояли на улице, промерзая до костей, с посиневшими от холода ногами. Ведь если они приносили мало денег, то получали на ужин всего три маленькие булочки.
Должно быть, мои спутники, как и я, сравнивали эту жизнь с жизнью тонких сложных натур, с которыми сталкивались до сегодняшнего дня, и было непонятно, кто из них несчастнее. У страданий две стороны – одна жестокая, зверская, другая нежная, словно кружево. И судьба свела Рэйко с обеими. Наверняка сама она думала о том же.
Мы вместе с проводником сели в такси. Рэйко, думая о предстоящей встрече, молчала, Рюити заботливо и нежно положил руку ей на плечо. У Акэми от любопытства и жажды новых ощущений блестели глаза. А я, дрожа от нетерпения, гадал, какой результат принесет эксперимент, который так дерзко решил поставить на глубинах человеческой психики.
Мы остановили такси поодаль от Санъя и вышли на довольно широкую улицу в квартале Санъя-ёнтёмэ. Вечер выдался пасмурным, но это не спасало от духоты. Прохожих было на удивление мало.
– Не будем торопиться. Пройдемся по окрестностям, вроде как без дела, осмотримся. Если так и не найдем вашего брата, я отведу вас к «старику», он знает в лицо всех, кто живет здесь больше месяца. Если не получится сегодня вечером, придем еще раза два-три, обязательно отыщем, – успокоил нас проводник и невозмутимо двинулся по улице, слегка отойдя от нас, как будто сам по себе.
У него была походка обитателя этих мест, праздношатающегося: он то останавливался, то не спеша возвращался назад. На каждом углу стояли и болтали люди, и наши перемещения, остановки, взгляды, которые мы бросали по сторонам, не привлекали особого внимания. Но я несколько раз замечал, как мужчины пристально смотрят на Рэйко.
Странный запах окутывал этот район, над которым плыли низкие облака. В тени под ивами выстроились в ряд гостевые дома с фонарями вдоль навесов. На некоторых вместо названия красовались вывески типа: «Сердечно и со скидочкой!» На многих стеклянных дверях было выведено красной краской: «320 иен за ночь» или «160 иен с человека за двухместный номер».
