– Нам от тебя ничего не нужно. Младшая сестра захотела с тобой встретиться, вот мы и искали тебя. С нами врач твоей сестры, ты не волнуйся, – сказал наш проводник.
Надо ли говорить, что я не смотрел на жалкого брата Рэйко, а следил за ее реакцией.
На первый взгляд она казалась спокойной: ни слез на глазах, ни радости, ничего. Но нетрудно догадаться, какие чувства захлестнули ее, когда она узнала брата в этом опустившемся мужчине с ребенком за спиной и окликнула его. Я не сомневался, что ее гордость была уязвлена; кроме того, она наверняка чувствовала разочарование, сострадание и отвращение. Собравшись с духом, она позвала брата по имени, то есть сама сделала решающий шаг к избавлению от проблемы.
Но вот чего я не понимал – и это меня беспокоило: Рэйко не проявляла никаких эмоций.
– Зачем ты сюда пришла? Да еще толпу народа привела!
Мужчина одной рукой подтянул повыше ребенка за спиной и хмуро уставился на нас. Я почувствовал, что обязан вмешаться:
– Я врач. Эта женщина – медсестра. Сопровождать вашу сестру – наш долг. А это… – Я запнулся, не зная, как представить Рюити.
– Это Эгами, мой друг, – безразлично пояснила Рэйко.
Ее брат нахмурился, недобро покосился на Рюити, затем повернулся ко мне и требовательно спросил:
– Что с Рэйко?
– Проблемы с сердцем, – спокойно солгал я. – Серьезных причин для беспокойства нет, но она очень хотела вас найти. Отговорить не получилось, и мы сочли своим долгом ее сопровождать. Вы должны знать, что ей противопоказаны сильные эмоции, особенно все, что может встревожить ее или потрясти.
Я говорил веско, на случай если у мужчины возникнет искушение прибегнуть к угрозам или насилию.
– Правда? И что вам от меня нужно?
– Спросите у сестры.
– Я хочу поговорить с тобой у тебя дома.
– У меня дома? Сказала бы еще – в моем дворце. Ладно уж, идите все за мной. Раз с вами господин R, я не могу отказать. – И он подобострастно добавил, глядя на нашего проводника: – Только, наверное, не хватит места, чтобы всех усадить.
С первой же минуты все в брате Рэйко – некогда привлекательное, а теперь осунувшееся, землистое лицо, хриплый грубый голос, беспросветное равнодушие к жизни – вызывало у меня отвращение. Я и представить себе не мог, что он окажется настолько мерзким. И это брат, которого Рэйко боготворила? И все же я почувствовал нечто, близкое к удовлетворению: его расхлябанная походка, тщедушная фигура с ребенком на спине жестоко разрушили ее мечты. Пока мы шли за ним следом, я шепотом изложил свои впечатления на ухо Рюити. Молодой человек, несклонный секретничать, оживился и громко ответил:
– Это обнадеживает! Теперь Рэйко наконец-то избавится от своих грез.
Однако я не был уверен, что все так просто разрешится. Хорошо, что Рэйко столкнулась лицом к лицу с реальностью. Но что она извлечет из этого противостояния?
Следом за проводником и братом Рэйко мы вошли в дешевую гостиницу. Прежде чем нас пустили внутрь, проводник долго говорил с человеком за стойкой регистрации, а тот время от времени искоса поглядывал в нашу сторону.
В солидную гостиницу любой сомнительный человек может войти с непринужденным видом, если только он прилично одет. В таком отношении к одежде как единственному мерилу значимости есть что-то глупое, и служащие пансионов в Санъя, которые отказываются доверять человеку лишь на основании его одежды, кажутся мне куда логичнее.
После долгих переговоров нас наконец впустили. Высокий полный мужчина за ярко освещенной стойкой регистрации больше не удостоил нас ни единым взглядом.
С одной стороны коридор расширялся за счет небольшой галереи, ведущей к забору, где на гвозде висела метла. Отделанная светлым деревом гостиница выглядела новой и на удивление чистой. Но стены коридора были оклеены полицейскими объявлениями о розыске грабителей, убийц и пропавших без вести, а также рядами фотографий с мрачными, угрюмыми лицами. На отдельной доске висело объявление: «Мойтесь до 10:50. В 11 часов душевая закрывается, чтобы экономить воду. Администрация». Попадались размноженные на гектографе[20] листовки с сообщениями о различных мероприятиях в районе: концерте оркестра полицейского управления, киносеансе в социальном центре.
– Сюда, – нехотя сказал брат Рэйко и первым вошел в огромную комнату с рядами двухъярусных кроватей, отгороженных друг от друга деревянными решетками.
Развалившиеся на матрасах мужчины не обращали на нас ни малейшего внимания. Мы услышали шум с верхней койки, а затем почуяли резкий запах: кто-то распылял инсектицид.
– Так и знала, что здесь полно насекомых! – торжествующе заявила Акэми.
Ее раздражало, что гостиница и одеяла, которыми укрывались спящие постояльцы, выглядят чистыми. По ее радостному шепоту легко было догадаться, насколько она теперь довольна, – оказывается, Рэйко имеет «личное отношение» к подобному месту. Теперь в глазах Акэми она была полностью оправдана.
