Мы вышли на оживленный перекресток, где повсюду шатались пьяницы, и приходилось постоянно быть начеку, чтобы ни с кем из них не столкнуться. Людей здесь можно было легко разделить на три категории: первая – крепкие мужчины, явно поденные рабочие; вторая – тощие, на грани измождения; и третья – развязные, щегольски одетые парни. И профиль Рэйко, который плыл сквозь эту грязную толпу, как белый парус, рассекающий волны, привлекал нежелательное внимание.
Никчемное бытие этих людей, склонность болтать, стоя посреди улицы, словно вокруг никого нет (я совершенно точно уловил фразу «потому что я убил этого парня»), своеобразная одежда – у одного широкий зеленый набрюшник, у другого рубашка с обрезанными рукавами – все это было абсолютно чуждо моей работе, врачеванию оголенных нервов нашей цивилизации.
Когда-то я слышал, что один известный адвокат, который лишился лицензии из-за растраты государственных средств, совсем опустился и провел остаток жизни в Санъя. Сейчас мне даже стало интересно, не совершил ли он преступление нарочно, чтобы влиться в местное население. Мои пациенты не имели ничего общего со здешним звериным обществом, сюда меня привело только появление Рэйко, которая представлялась ангелом, ниспосланным, чтобы указать на темное пятно нашей жизни.
– В это время большинство местных валяются в постели или пьют по забегаловкам. Телевизор тут не смотрят, так что на улице можно встретить много знакомых, – объяснил наш проводник и слегка махнул рукой проходящему мимо мужчине средних лет.
Опасности не чувствовалось, – похоже, окружающим мы были не интересны. Вдоль улицы стояли ларьки – закусочные с лапшой и суси за десять иен. Некоторые посетители пили спиртное, сидя на узких деревянных скамейках.
В одной забегаловке наше внимание привлек мужчина с небрежно привязанным к спине младенцем месяцев пяти от роду. Мужчина пил сакэ из стакана, а младенец спал с открытым ртом, изогнувшись всем телом, и уже почти выскользнул из поддерживающего его ремня. Мужчина был в грязной белой рубашке и американских военных брюках цвета хаки. На тощей шее сильно выпирал кадык, худое тело явно не подходило для физического труда.
– Вот, – тихо сказал проводник мне на ухо, – типичный пример мужчины, который заставляет жену торговать собой, а сам вместо нее присматривает за ребенком, целый день слоняется без дела. Их жены, бедняжки, с утра до ночи стоят на углу, а когда приносят мало денег, им дома даже не дают понянчиться с ребенком.
Мужчина повернул голову, чтобы поправить младенца на спине, и я почувствовал, как при виде этого землистого профиля Рэйко напряглась.
– Не может быть… – прошептал я, но Рэйко нервно ответила:
– Да, это он. Это точно он.
Мы не стали сразу подходить, а решили сначала немного понаблюдать. Рюити и Акэми с серьезным видом подошли к нам с Рэйко.
Мужчина расплатился, вышел из забегаловки и нетвердым шагом двинулся по улице, слегка придерживая ребенка одной рукой за попу. Ядовито-розовый ремешок выглядел бесконечно жалким. Мужчина что-то бормотал себе под нос, и это больше походило на проклятия, чем на колыбельную. Он, пошатываясь, шел вперед, мы следовали за ним на некотором расстоянии. Его фигура казалась средоточием всех пороков, праздности и нищеты мира и неприятно покачивалась впереди. Худые пальцы, обхватившие попу ребенка, пожелтели от курения, волосы были черными и густыми, но молодым он не выглядел. На штанине пониже колена красовалась большая дыра.
Мужчина свернул в переулок, и я решил, что он идет домой, но наш проводник прошептал:
– Нет, он хочет купить сигареты.
Освещенные окна домов вдоль переулка были наполовину заколочены досками. В одном месте был вырезан квадрат размером с лист бумаги – только там и просматривалось стекло. К этому окну мужчина протянул монету в десять иен. Мы видели это издалека, поскольку он искал монету повсюду – тряс руками и ногами, шарил ладонями по телу, будто надеялся, что она затерялась где-то в складках одежды. Когда монета наконец нашлась, он долго рассматривал ее в свете уличного фонаря, а затем постучал ею по стеклу. Все это время мы следили за его медленными, словно в театре теней, движениями.
– Неужели за десять иен можно купить сигареты?
– Да, на десять иен можно взять пачку «Хикари» и две штуки в придачу. Но в лучшем случае это самокрутки, сделанные из окурков, – пояснил проводник.
Окно приоткрылось, и женская рука просунула в проем оранжевую пачку и две дополнительные сигареты. Мужчина схватил все это, затем медленно достал из коробка спичку и чиркнул ею. Огонек высветил его профиль – печальный и неожиданно благородный. Я вздрогнул – настолько поразительным было его сходство с Рэйко.
Не успел я ее остановить, Рэйко с криком бросилась к брату.
Мужчина обернулся, в смятении уставился на Рэйко, отшатнулся, намереваясь убежать, но наш проводник схватил его за руку.
– Ты что делаешь? – рявкнул брат, но, узнав нашего проводника, сразу понурился.
Мы и не представляли, какой властью обладает здесь этот спокойный человек.
