3 ноября появилась на свет девочка, которая при крещении получила имя Мария Анна. Роды были очень тяжелыми, потому что ребенок находился в заднем предлежании. Когда врач сообщил об этом отцу, тот прокомментировал это так: «Это действительно мой ребенок, раз он показывает миру, то чего он заслуживает: задницу!». В июне 1903 года родилась их вторая дочь, которую назвали Анна Юстина. И вновь лето проходит в Майернште, где Малер сочиняет, а Альма проводит время с детьми. Альма находилась в спокойном и радостном настроении, чему в немалой степени способствовало недавно обретенное счастье материнства, и ее очень удивило и напугало намерение Малера написать вокальный цикл «Песни о мертвых детях», от которого его не удалось отговорить никакими силами.
Может показаться удивительным, что в период с 1901 по 1905 год Малер, будучи руководителем крупнейшего оперного театра и выступая с концертами как дирижер, сумел найти достаточно времени и сил для сочинения Пятой, Шестой и Седьмой симфоний, «открывших историю симфонизма XX века». Альма Малер считала, что Шестая симфония стала «его наиболее личным и, в то же время, пророческим произведением». Можно представить себе, что чудовищное внутреннее напряжение, испытываемое композитором во время такой трудоемкой работы, какой является сочинение столь масштабных произведений, требовала компенсации в форме практической деятельности. Для Малера такой деятельностью было дирижирование и он скучал по нему. Малер не воспринимал такие нагрузки как чрезмерные, и, когда друзья говорили, что у него утомленный вид, он отвечал, что это «всего лишь ординарная физическая усталость» и ничего больше. Ромен Роллан, встречавшийся с Малером на пике его величия и власти, в счастливом 1905 году, написал в одном из своих эссе, что Малер жестоко страдал, «находясь под гипнозом власти», что побуждало его к лихорадочной активности.
В вопиющем контрасте с его могучими симфониями, грозившими взорвать все, что было сделано в этом жанре до него, находились завершенные в том же 1905 году «Песни о мертвых детях». Малер начал работать над ними еще четыре года назад и теперь опубликовал второй цикл. Тексты их были написаны Фридрихом Рюккертом после смерти двоих его детей и опубликованы лишь после смерти поэта. Выбрав для своего сочинения эти леденящие душу стихи, Малер задал непростую психологическую загадку будущим исследователям. Некоторые, в том числе и его жена, усматривали в этом вызов судьбе. Более того, Альма даже считала, что смерть старшей дочери через два года после публикации этих песен, явилась наказанием за совершенное кощунство. Однако в тот период Малер совершенно не был в состоянии себе представить, что его самого когда-либо сможет постигнуть подобное несчастье — это было характерно для его психологии и именно здесь необходимо это особо подчеркнуть. Если выбор стихов Рюккерта вообще и был чем-либо мотивирован, то этот мотив следует искать в детстве композитора — это могли быть, например, детские воспоминания Малера о мучительной смерти любимого брата Эрнста или горечь потери столь музыкально одаренного брата Отто, покончившего жизнь самоубийством. По-видимому, именно эти тяжелые воспоминания привлекли его внимание к похоронным рыданиям Рюккерта и побудили Малера написать музыку на эти лирические стихи. Малер выбрал из этого цикла пять стихотворений, которым свойственно наиболее глубоко прочувствованное настроение. Соединив их в единое целое, Малер создал совершенно новое, потрясающее произведение. Чистота и скромная проникновенность музыки Малера в буквальном смысле «облагородили слова и подняли их до высоты искупления».
Здесь представляется уместным остановиться на отношении Малера к вопросу о предопределенности и возможности предвидения судьбы. По словам Рихарда Шпехта, знавшего Малера в гамбургский период его жизни, тот твердо верил в существование «высшего существа, которое правит миром по разумному предопределению» и поэтому отвергал самоубийство и вообще не признавал за человеком права «на опрометчивое и преждевременное вмешательство, нарушающее высший план, который изначально предопределен для индивидуума». Для человека, придерживающегося подобных убеждений, самоубийство брата должно было явиться потрясением вдвойне. Малер сумел привнести свою веру и в творческий процесс. Будучи абсолютным детерминистом, он полагал, что «в минуты вдохновения творец в состоянии предвидеть грядущие события повседневности еще в процессе их возникновения». По словам Шпехта, Малер часто «облекал в звуки то, что произошло лишь потом». В своих воспоминаниях Альма дважды указывает на убежденность Малера в том, что в «Песнях о мертвых детях» и Шестой симфонии он написал «музыкальное предсказание» своей жизни. Это утверждает и Пауль Штефан в биографии Малера: «Малер многократно заявлял, что его произведения — это события, которые произойдут в будущем».
