В сентябре 1856 года в пражском соборе Св. Витта состоялась премьера «Гранской мессы» Листа, и Сметане, наконец, представилась возможность лично засвидетельствовать дружеские чувства своему кумиру. Многочасовое совместное музицирование, жаркие дискуссии с опытным и знающим мир маэстро несколько неожиданно привели Сметану к мысли о том, что творческий климат Праги не сулит ему особо заманчивых перспектив на будущее. И здесь, как по заказу, Сметана получил приглашение из шведского города Гетеборга, которое, правда, на первый взгляд также не сулило особо радужных перспектив. Предложение все же выглядело весьма заманчивым, но содержало ложку дегтя — приняв его, Сметана должен был на длительное время расстаться со своей семьей, поскольку жена к этому времени уже ощущала проявления симптомов прогрессирующего туберкулеза легких. Тем не менее он надеялся, что работа за рубежом повысит его престиж на родине и, в конечном итоге, принесет пользу семье. И он отбросил все сомнения, руководствуясь старой истиной о том, что «родина не хочет признавать собственных детей, что фактически заставляет художников завоевывать себе имя и зарабатывать свой хлеб за границей. Меня эта судьба также не миновала».
17 октября 1856 года Сметана прибыл в Гетеборг. Этот крупный шведский портовый город на последующие пять лет стал для него чем-то вроде второй родины. Финансовые мотивы были, судя по всему, не главной причиной, побудившей Сметану покинуть Прагу. Гетеборг, как музыкальный центр, конечно, нельзя было сравнить с Прагой, но зато атмосфера здесь была куда более открытой и благожелательной, и новые направления в искусстве не встречали враждебного отношения. Концертная деятельность в качестве пианиста и дирижера вскоре поставила Сметану в центр музыкальной жизни города, о чем мы можем судить по его письму датскому издателю К. В. Лосе: «После двух концертов меня буквально засыпали предложениями об уроках, мне также предложили должность руководителя музыкального объединения с твердым окладом, так что мое будущее здесь обещает быть вполне приятным». Действительно, в последующие годы, проведенные в Гетеборге, Сметана зарабатывал до 2000 талеров в год! Очень скоро он завязал многочисленные дружеские контакты. Среди его гетеборгских знакомых прежде всего следует упомянуть чешского скрипача Йозефа Чапека, А. Ниссена, кантора местной синагоги, и его молодую красивую племянницу Фрейду Бенеке. Судьба этой двадцатилетней женщины, вынужденной ухаживать за больным мужем, в чем-то была подобна судьбе Сметаны, ведь его жена была больна туберкулезом легких. Мы не знаем, как далеко зашли отношения между ними. Во всяком случае, с этой женщиной связано самое сильное любовное переживание Сметаны в гетеборгские годы, перешедшее затем в прочную дружбу, выдержавшую суровое испытание в последующие кризисные годы.
Сметана с нетерпением ждал лета и возможности посетить родину и семью. В 1857 году на 78-м году жизни умер его отец, и Сметана смог лишь проводить его в последний путь. Дома его ожидали заботы: дочь Софи заболела скарлатиной, а жена по-прежнему болела туберкулезом. Несмотря на плохое состояние здоровья, она вместе с выздоровевшей к тому времени Софи в сентябре 1857 года решила сопровождать мужа в Гетеборг. Эта поездка была прервана в Веймаре, где Сметану пригласили в княжеское имение Листа Альтенбург в качестве почетного гостя. Здесь он смог прослушать «Фауста» и «Идеалы» обожествляемого маэстро. Это не только произвело на него сильнейшее впечатление, но и дало ему новые импульсы для творчества. В октябре 1858 года он писал Листу: «Считайте меня самым верным сторонником нашего художественного направления, который словом и делом отстаивает его святую правоту». Это были не пустые слова, поскольку к этому времени уже была создана первая симфоническая поэма «Ричард III», за которой вскоре последовали «Лагерь Валленштейна» и «Хокон Ярл». Эти симфонические поэмы и ряд произведений для фортепиано, среди которых прежде всего две прекрасные польки «Souvenir de Bohême en forme des Polkas» («Воспоминания о Чехии в форме полек») являются важнейшим результатом его творческой деятельности в гетеборгский период. Эти произведения, конечно же, нельзя еще отнести к шедеврам, но они стали важным шагом в развитии индивидуального «новонемецкого» стиля Сметаны, в чем его бесспорным предшественником является Ференц Лист. Сметана всегда с благодарностью об этом помнил, о чем говорит письмо, написанное много лет спустя — 23 мая 1880 года: «Я обязан ему всем, что я до сих пор смог сделать. Именно он заставил меня поверить в себя и потом указал мне единственно верный путь, на который я должен был вступить. С тех пор он остается маэстро и примером для меня и недостижимым идеалом для всех».
