За два года, которые Сметана прожил в Гетеборге вместе с семьей, болезнь его жены продолжала прогрессировать, и он вынужден был просить ее мать приехать в Швецию для того, чтобы обеспечить больной лучший уход. Единственным желанием уже смертельно больной Кати было в последний раз увидеть родину, но этому не суждено было осуществиться. Решили как можно скорее отправиться в путь, но слабость больной заставила прервать путешествие в Дрездене, где 19 апреля смерть избавила ее от страданий. В этот день в дневнике Сметаны появилась следующая запись: «Все кончено — Кати, моя дорогая, горячо любимая жена умерла сегодня утром, так тихо, что мы ничего не заметили, пока меня не насторожила необычная тишина. Прощай, мой ангел». Катержина в соответствии со своим желанием была похоронена в Праге в одной могиле с детьми. Сметана искал утешения у родственников, стремясь пережить свое горе хотя бы не в полном одиночестве. Возможно, его мучили упреки совести за то, что, находясь в Швеции, он недостаточно заботился о больной жене. Намек на это можно усмотреть в следующей дневниковой записи: «Я чувствую себя одиноким и всеми покинутым. Мне часто бывает очень, очень тяжело. Лишь теперь я понимаю, как дорога она мне была!».
Но жизнь продолжалась, и дочь требовала родительской заботы. По приглашению Листа он побывал в Веймаре, где познакомил гостеприимного хозяина с новыми симфоническими поэмами. Существенную роль для его будущего сыграл визит в Прагу к бывшему фабриканту Фердинанди и встреча с его младшей дочерью Беттиной, которую Сметана знал еще маленькой девочкой. Теперь Беттина стала обворожительной девятнадцатилетней красавицей, к тому же весьма образованной. Она владела несколькими иностранными языками, обладала красивым голосом и способностями к живописи, а также прекрасно играла в шахматы. Несмотря на то, что Беттина относилась к нему сдержанно и прохладно, Сметана, который был на 16 лет старше, возгорелся страстной любовью, о чем мы можем судить по его письму от 3 августа 1859 года: «Милая, милая Бетти! К милости и состраданию взываю я в моей беде! Позволь мне вновь лицезреть твой прекрасный лик! У меня нет других желаний в этом мире, который больше для меня не существует. Мне уже ничего не нужно, кроме покоя смерти, такого покоя в этой жизни, который покроет израненную душу ледяным могильным покровом, и я после стольких страданий наконец смогу ощутить желанный холод в моем сердце… Обожаемая! Несравненная! Ангел мой, свет мой, счастье мое, ты стала для меня всем!!! Что за преступление я совершил, за что должен так страшно страдать?». Беттина не испытывала к нему сильной любви и не скрывала этого, но уступила его отчаянному напору. Сметана получил от нее обещание стать в будущем году его женой, и обязан был этим в основном ореолу художника и добродушному и приятному характеру, но никоим образом не внешним данным. Ян Рыс, которого Сметана взял с собой в Швецию в качестве слуги, для того чтобы вести хозяйство в осиротевшем доме, так описывал своего хозяина: «Маленькая, но крепкая фигура в серо-коричневой тужурке рубашечного покроя с очень широкими рукавами… Уже в то время Сметана носил очки в золотой оправе. Каштановые волосы свисали до плеч и блестели так, как будто их смазали маслом, чего на самом деле не было. Усы его были темно-каштанового цвета с рыжеватым оттенком. Он также носил «козлиную» бородку и бакенбарды, которые в то время называли «котлетами». Внешность его могла показаться интересной, и говорили, что он даже «весьма мил», когда улыбается. Его улыбку очень украшали два ряда красивых белых зубов».
22 сентября 1859 года Сметана вместе с молодым слугой вернулся в Гетеборг, в квартиру, где всюду его преследовали воспоминания о недавно умершей Кати. Наброски к программной фортепианной поэме по мотивам «Макбета» возникли еще под впечатлением ее смерти, но после длительной паузы творчество его, вдохновляемое Бетти, вновь приняло иное направление. Уже в начале 1860 года Сметана заканчивает два больших цикла полек, первый из которых посвящает своей шведской подруге Фрейде Бенеке, а второй — Беттине. В мае 1860 года он вновь покидает Гетеборг. 10 июля в Мельнике состоялась его свадьба с Бетти, и осенью они уже вдвоем вернулись в Швецию. Прекрасная Бетти быстро завоевала все городские салоны.
В это время на родине Сметаны произошли серьезные изменения, связанные с вступлением в силу так называемой Октябрьской грамоты от 20 октября 1860 года. Теперь его желание жить и творить на родине еще более возросло. Политическое развитие позволяло надеяться на то, что чехам удастся возродить «богемскую государственность» и «земли короны Святого Вацлава» получат тот же статус, которого требовали для себя венгры. Из многих различных редакций конституции многонационального государства в Октябрьской грамоте 1860 года был выбран вариант с опорой на федерализм и сильную автономию земель.
