Ховард выдохнул, чуть отвернув голову, и попытался успокоиться, вспоминая, что Мэттью уже забирался однажды к нему на колени, обнимая, успокаивая и приободряя, и даже умудрился при этом уснуть, и ничего страшного тогда не случилось, потому что Доминик и сам уснул, умиротворённый этим теплом и желанием Беллами помочь хоть чем-то, пока он не располагал твёрдой жизненной позицией и не был умудрён опытом настолько, чтобы иметь возможность посоветовать что-то стоящее. Он мог только обнимать Ховарда, касаться осторожно кончиками пальцев и дышать почти неощутимо в шею, вызывая волну мурашек по телу.
Но в этой ситуации было что-то, что пугало, потому что мысли в голове рождались одна неприличней другой, и шансов скрыть собственную реакцию практически не было, но Доминик всё равно неловко обнял его за талию и кивнул, бегло улыбнувшись, когда Мэттью спросил, будут ли они смотреть этот фильм, а сам Беллами закинул ловко руку ему на плечо, словно делал так сто раз, и потянулся к системному блоку, чтобы вставить диск, тут же усаживаясь обратно.
…даже и не думая принести себе стул с кухни.
Доминик одним глазом следил за происходящим на экране, а другим оглаживал взглядом шею Мэттью, не забывая дышать и чувствовать, каким горячим был подросток под его пальцами. Тот был одет в обычную футболку, которая то и дело сползала с его плеча, ярче всяких слов демонстрируя, что она была велика ему на несколько размеров. Фильм неспешно рассказывал о двух друзьях, решивших посвятить свою жизнь религии, и Беллами с неподдельным интересом следил за развитием сюжета, смеясь, когда те попадали в нелепые ситуации, хватая Доминика за шею обеими руками, не отрываясь при этом от экрана.
Сам Ховард, при всём своём желании не заходить в мыслях дальше установленной им самим черты, чувствовал, что с каждой минутой фильма этот барьер начинал если не падать, то хотя бы слабеть на время, потому что неимоверно сильно хотелось коснуться носом шеи Беллами, провести оттуда до уха и прошептать ему что-нибудь, пускай даже ласковое и приличное, но Мэттью всенепременно бы вздрогнул, вжимаясь задницей ему в пах и повернул бы голову, чтобы посмотреть в глаза, одним только взглядом выражая всё то, что нельзя было высказать словами…
Внезапный смех Мэттью вырвал Доминика из фантазии, которая грозила перерасти во что-то слишком вызывающее с секунды на секунду.
– Этот священник и сам не знает, чего хочет, – сказал он, не отрываясь от экрана.
Доминик бездумно кивнул, почувствовав, как пальцы Мэттью начали перебирать его волосы чуть выше шеи. Он редко стригся коротко, попросту ленясь это делать чаще, чем раз в пару месяцев, и от этого волосы прикрывали не только уши, но касались шеи, чуть завиваясь на кончиках.
– Он честен перед собой, потому что знает, что нарушит обет, если поддастся чувству, – ответил он, лишь бы не затягивать паузу, и получил в ответ кивок от Беллами.
На середине фильма вполне предсказуемо один из двух главных героев оказался с дамой в закрытом пространстве и тут же потянулся за поцелуем, и от этого стало едва ли более неловко, чем от осознания факта, что Мэттью прижимался к Доминику в самом волнующем месте, при этом не переставая перебирать пальцами его волосы. Его вес совсем не чувствовался, и Ховарда не тяготил, но от этого не становилось легче, пока на экране герой целовал женщину, всеми своими движениями намекая, что вот-вот должны были показать не столь скромную сцену.
– Кажется, единственный нормальный герой останется один, – шепнул Мэттью с таким лицом, словно он съел что-то чересчур кислое.
– Это не самое страшное, что могло бы случиться с ним, ведь он священник, – ответил Доминик так же тихо.
Беллами отвернулся к экрану, когда в фильме начали показывать уже лежащих рядом мужчину и женщину, и та пошло прошептала:
«В последний раз я кричала так, когда была на футбольном матче», и всё остальное додумать было не так уж и сложно, учитывая то, с каким лицом она это произносила.
– Уже поздно, – напомнил Доминик, надеясь, что Мэттью не слишком увлёкся не очень-то интересным фильмом, события в котором развивались до зубного скрежета банально и медленно.
– Всего половина одиннадцатого, – протянул Беллами, хитро улыбнувшись.
– Что насчёт крепкого и здорового сна? – усмехнувшись, Доминик устроил голову на груди Мэттью и чуть раздвинул ноги, отчего тот съехал вниз, удивлённо выдохнув и оказавшись задницей на стуле.
– Если вы не перестанете меня так пугать, то никакого здорового сна не будет, – пробормотал Беллами, но всё же устроился удобнее, продолжая удерживать Доминика рукой за шею, вторую свободно уложив себе на бёдра.
