Сев на постели, не отпуская одеяло ни на минуту, Доминик почувствовал себя обманутым идиотом, которого, к тому же, мучили не только галлюцинации, но и стеснение его собственного ученика, который сидел уже в полном облачении, готовый к последнему учебному дню в школе. Ховард облизал нервно губы, понимая, что у них будет полно времени, которое они наверняка будут проводить вместе, и от этой мысли почему-то не становилось легче, а напротив – сердце в груди начинало биться сильней, а по спине пробегал холодок, соперничая с жаром, разгорающимся в животе.
– Доброе, – его голос был хриплым после сна.
– Я приготовил вам рубашку, она висит на спинке дивана.
Повернув голову вбок, Доминик обнаружил то, о чём Мэттью говорил, а заодно и свои вещи – брюки и пиджак.
– Спасибо.
Они завтракали молча, и Ховард только поглядывал на Беллами заинтересованно, пытаясь понять причину подобного поведения. Если бы сам Доминик забрался к нему посреди ночи в постель, прижавшись сбоку, неуютное молчание было бы легко объяснить, но… Было ли стыдно Беллами за этот порыв, и винил ли он себя за несдержанность, проявив подобную слабость? Ему не хватало тепла и заботы – отца у него, фактически, не было, а мать он видел пару раз в неделю, предоставленный самому себе почти всё время. Оставался ли Доминик до сих пор для него лишь заменой родительской заботе, или же здесь было ещё что-то, что сам Мэттью контролировать не мог, постоянно ища поводы коснуться Доминика?
Этот вопрос предстояло разрешать медленно, никуда не торопясь, и Ховард не был уверен, что его выдержки хватит надолго, потому что хотелось… многого.
***
День затянулся до неприличия, но к трём часам после полудня Доминик отбился от дел, разрешив все формальности, и набрал номер Мэттью, но тот не спешил брать трубку. За весь день они так и не увиделись, даже в столовой, что было особенно удивительно, учитывая быстрый обмен веществ Беллами, который переваривал, кажется, всё съеденное за час-другой, начиная мучиться от голода и копаться в сумке в поисках каких-нибудь конфет.
Добравшись до стоянки, Доминик обнаружил там Мэттью, сидящего на скамейке неподалёку и держащего в пальцах телефон.
– Телефон разрядился, – грустно произнёс он, стоило ему заметить Ховарда, подходящего ближе и садящегося рядом.
– Ты мог бы зайти в учительскую и оставить там мне послание, – напомнил Доминик.
– Мне не хотелось беспокоить вас по пустякам.
– Сколько ты здесь сидишь?
– Наверное, полчаса… не знаю, сэр.
– И это ты называешь пустяками? Поехали домой.
Намеренно не говоря, к кому именно домой, Доминик ухватил его за руку, стоило им сесть в машину, и сжал пальцы, чувствуя, какая у Мэттью была холодная кожа. Возможно, он лукавил, говоря, что сидел всего полчаса на улице зимой, а возможно и был честен, но и за такой короткий срок в подобной не слишком тёплой куртке можно было промёрзнуть до костей.
– Ты совсем замёрз, – сказал Доминик, стараясь не звучать нравоучительно, и, кажется, ему удавалось. Он продолжал держать ладонь Мэттью в пальцах и поглаживать её большим пальцем, надеясь согреть хотя бы таким способом.
– Мне уже лучше, – прошептал хрипло Беллами. – С вами всегда всё становится лучше.
Невыносимо хотелось спросить, не приснилось ли Доминику то, что Мэттью всю ночь провёл рядом с ним, горячо дыша в шею, отдавая и забирая тепло, которое так нужно было им обоим, но… В любом случае подобный вопрос прозвучал бы как минимум неловко, и Ховард выехал на проезжую часть молча, сворачивая не привычно налево, а совсем в другую сторону.
– Я рад, что мы поехали к вам, – подал голос Беллами, когда они вышли из машины.
– Почему?
– Здесь вы чувствуете себя свободней, мне это нравится.
Мэттью так часто восхвалял что-либо в Доминике, что это начинало восприниматься, как нечто должное, но всё равно каждый раз дыхание перехватывало, и не было адекватных слов, чтобы ответить на подобные недокомплименты.
– Мама сегодня снова работает в ночь, я звонил ей в обед, – они прошли в дом, и Мэттью принялся стаскивать с себя куртку и скинул ботинки. – Кажется, у неё завтра выходной, мне нужно будет удивить её чем-нибудь.
– Мы могли бы приготовить что-нибудь вместе, хочешь? – предложил Доминик. – А после мы отвезём всё это к тебе домой.
– Звучит здорово! – Беллами просиял, проскальзывая на кухню вслед за учителем.
– Только нам нужно сходить в магазин, здесь недалеко.
***
Доминик изо всех сил пытался вспомнить хоть какой-нибудь приличный рецепт, но потерпел маленькое поражение, потому что ничего сложнее яичницы или пашота он не готовил, ограничиваясь обедами в школьной столовой, а на ужин съедая еду из ресторанчика неподалёку, которую ему оперативно привозили, или же удовлетворяясь чем-нибудь вроде фруктов, которые он всегда покупал в магазине, не совсем понимая, зачем. Он вёл далеко не здоровый образ жизни, куря и выпивая по вечерам, особенно, если это была пятница перед свободной субботой или сама суббота. Желудок был ему за подобное не слишком благодарен, но это было не так уж и важно.
