Три дня спустя я снова была в Сен-Мало. Тиски сжимались. Я устала, измучилась, играя все эти роли, но наши отношения были для меня в некотором смысле наркотиком. Николя занимали напряженные переговоры по пошлинам, и я провела восхитительный день наедине с Пакомом в “Четырех сторонах света”. Он подробно представил мне весь ассортимент, показал, как обжаривается кофе, устроил дегустацию чаев. Комментируя разные сорта, он развернул передо мной альбомы с фотографиями их поездок по всему миру, и я нашла несколько старомодных, потрепанных снимков, от которых веяло подлинностью захватывающего приключения. Мы сможем отфотошопить их и использовать для иллюстрации путешествий и встреч, знаковых для истории фирмы. Он впускал меня в свою жизнь, и я почти забыла о том, что где-то рядом ходит отец моего сына.
Вечером я была приглашена к Николя, как он и обещал. Паком, естественно, тоже пришел. Меня ждал приятный сюрприз – детей уже уложили, и мне не пришлось смотреть на них и, главное, думать о том, что они олицетворяют. Я запретила себе оценивать сходство Ноэ и его отца, хотя оно становилось для меня все более очевидным, проявляясь как в выражении лица, так и в манере поведения. Я спрогнозировала новую попытку выудить у меня фотографии Ноэ – она состоялась, как и следовало ожидать, – и просто извлекла из телефона батарею. Я была противна самой себе: чтобы защититься, я пошла на риск – несколько часов подряд я буду недосягаемой для Ноэ. Правда, меня немного успокаивало то, что он всегда может обратиться к Полю, если возникнет какая-то проблема.
Элоиза не подозревала, что творится в моей голове и душе, и упростила мне задачу, ведя себя так, будто мы давние подруги и я – полноценный член ее клана. Мне было у них хорошо, слишком хорошо. Комфортно, странным образом, хотя я все время оставалась начеку. Я сама себе казалась другой женщиной, той, что проводит приятный вечер в компании пары друзей и мужчины, которого только что полюбила. Ситуация банальная, но мне не знакомая, и потому я обо всем забывала. Я опять выцарапывала у грядущей беды свой кусочек счастья.
Время шло, я витала в облаках. Мы с Пакомом только что занимались любовью, я лежала рядом с ним в постели и снова спрашивала себя, как и почему между нами вспыхнула такая мощная страсть. В его объятиях я растворялась, забывала, кто я.
– В твой следующий приезд нужно что-нибудь придумать, чтобы не идти к ним на ужин, – посмеиваясь, объявил он.
Я скептически пожала плечами.
– Боюсь, это будет трудно.
Он недовольно нахмурился.
– Да знаю я, знаю… Разве что мы им признаемся?
Горло перехватило от предчувствия надвигающейся катастрофы, и все же я ему улыбнулась.
– Как, по-твоему, они догадываются?
– Безусловно, догадываются, но ни в чем не уверены, потому что слишком хорошо меня знают.
Я рассеянно водила пальцем по его груди, чтобы скрыть волнение.
– Такое не в твоих привычках? Я имею в виду, приходить к ним на ужин с женщиной, с которой ты…
– Нет. Никогда. За восемнадцать с лишним лет такое случалось только несколько… Я… я…
Он отвернулся. Вот сейчас он скажет, что ему необходимо продышаться. Но меня не устраивала перспектива остаться одной.
– Паком… у меня нет сомнений насчет того, о чем ты намерен предупредить. Никаких уз, никаких обязательств.
Мне было больно слышать, как я произношу эти слова, я бы хотела удержать его рядом, но он может не беспокоиться, я не стану за него цепляться. Скоро он снова обретет свободу. У нас нет будущего. Он ласково погладил меня по щеке.
– Я не слишком удачно выразился, прости меня.
– Все в порядке.
Он смотрел на меня с нежностью и как будто колеблясь. А потом невозмутимо заявил:
– У меня нет ощущения, будто я взаперти. С тобой я дышу.
Поскольку он помогал дышать мне, я ему поверила. Он подмигнул и продолжил:
– Да будет тебе известно, мне хочется проводить с тобой время. Я даже прикинул, что было бы здорово отправиться вместе в путешествие.
Его предложение потрясло меня, слова застряли у меня в горле. Он неправильно оценил мое молчание. – Знаю, знаю, у тебя сын… но что ему мешает к нам присоединиться? Он уже достаточно большой.
Такой большой, что подпрыгнул бы до потолка и кинулся сам покупать билеты на самолет.
– Впрочем, решать тебе… Если захочешь, чтобы он поехал с нами, он поедет, а я буду этому рад. Если не захочешь, придешь к выводу, что еще слишком рано и это неразумно, поскольку ты пока не полностью доверяешь мне, я это пойму и приму.
Он даже не догадывался, что сделал. Только что он подарил мне ключ к своему сердцу и включил Ноэ в наши отношения, хотя никогда не видел его. Ему удалось вызвать неописуемо мощные и противоречивые эмоции: на меня нахлынуло абсолютное счастье пополам с огромным страданием. Еще чуть-чуть, и я бы ему все выложила, во всем призналась, описала бы Ноэ, объяснила, чей он сын и почему я так поступила. Но мне опять не хватило смелости. Много дней подряд я тщательно прятала все это, а сейчас подступившие слезы выдали меня. Паком побледнел, дернулся, обнял меня.
