Он даже и не думает. Вместо этого он садится рядом и толкает меня в плечо, пока я не переворачиваюсь на спину, как упавший мешок с картошкой. Нокс таращится на меня.
– Чего? – спрашиваю я.
– Что-то тут не так. Очень странно.
– А?
– Ариа, – говорит он, – на тебе джемпер Уайетта.
Застонав, я перекатываюсь на бок.
– Это ничего не значит.
На прикроватной тумбочке я обнаруживаю оставшийся кусочек лимонного пирожного, который не смогла доесть вчера. Одно из самых больших преимуществ работы в гостинице – возможность есть выпечку, когда организм подсказывает, что она нужна. Каждый день за чашкой кофе я подаю гостям что-нибудь из булочной Патриции, и обычно мне достаются остатки. Я тянусь к тарелке, набиваю рот пирожным с лимонным кремом и блаженствую, потому что сахар – это счастье, и я не понимаю тех, кто думает иначе.
– Ты что делаешь? – потрясенно спрашивает Нокс.
– Ем пирожное.
– Вижу. Но зачем?
– Потому что сегодня у кое-кого день рождения, и я хочу его отпраздновать.
– Ты же только что проснулась.
– Не вижу проблемы.
Снаружи раздается звон колокольни. Я едва не давлюсь. Я откладываю тарелку в сторону, не оставив на ней ни крошки, поспешно встаю и влезаю в свои голубые биркенштоки.
– Который час?
– Почти восемь.
Нокс внимательно изучает мои бумаги, которые так и остались лежать на кровати. Большинство из них сильно помято, потому что я на них спала. На самой важной папке – сливки. Нокс поднимает лист бумаги, на котором я изобразила мышечные связки шейного отдела позвоночника и их триггерные точки. Эти термины до сих пор крутятся в голове.
– Училась ночью?
Я иду в соседнюю ванную, чтобы переодеться.
– Да, – кричу я. – Не особо хорошо, – быстрыми пальцами я заплетаю волосы во французскую косу и наношу тушь. – Ты не знаешь, мама уже внизу?
– Да. Готовит завтрак для постояльцев.
– Вот блин. Я хотела сама.
– Ты сейчас похожа на ходячий хаос.
– Как обычно.
Я бросаю тушь обратно в косметичку и с удвоенной скоростью чищу зубы. Когда я возвращаюсь в комнату, Нокс рассматривает фотографию со мной и Харпер на прикроватной тумбочке. Я судорожно роюсь в ящике гардероба, достаю два носка, левый – с медвежонком, правый – полосатый с дыркой. На ноге выглядывает ноготь. Рада за него. Свобода – это важно.
– Ты вообще зачем пришел?
Нокс показывает мой ноутбук.
– Мог меня из-за этого не будить.
– Тогда просто отключи беззвучный режим на телефоне.
Вместо ответа он переводит взгляд на джемпер Уайетта, который я бросаю на кровать вместе со своими пижамными штанами.
– Может, объяснишь мне, в чем дело?
– Нет.
– Ариа… – в его голосе так много того, что я не хочу слышать. «Ариа, берегись. Ариа, ты уже достаточно настрадалась. Ариа, прекрати. Ариа, нет».
Нет, нет, нет.
– Не волнуйся, – говорю я. – Это ничего не значит. Просто глупое совпадение.
Нокс театрально разводит руками.
– А, понятно, – он ударяет себя ладонью по лбу. – Как я мог спросить такую глупость? Джемпер твоего бывшего парня, моего лучшего друга, случайно попал в твой почтовый ящик, а у тебя случайно не оказалось другого верха.
– Все так. Давай, Нокс, уходи. Мне пора работать.
– Ты пойдешь потом на конкурс супов?
Я закрываю дверь в свою комнату и иду по коридору рядом с ним. Толстый ковер приглушает наши шаги.
– Конечно. Уильям обидится, если не прийти.
Его рот кривится:
– Думаешь?
– Только не говори, что ты подумываешь не ехать!
Нокс стонет:
– Всего разочек! Как будто это так уж плохо. Я езжу туда каждый год!
– Это же Уильям, Нокс. Конечно, это плохо. Он каждый раз будет тебя упрекать, даже если у тебя уже будет трое взрослых детей.
– Да, – он закатывает глаза. – Пейсли тоже считает, что надо идти.
– Тогда послушай свою девушку. Она умная.
Я провожаю его к двери. Нокс открывает ее, но, прежде чем уйти, прислоняется плечом к дверному косяку и поднимает брови:
– Ты же знаешь, что не пройдет десяти секунд, как я позвоню Уайетту и спрошу про джемпер?
– Знаю.
– И ты все равно настаиваешь, что это было просто глупое совпадение?
На мгновение я отвлекаюсь и вспоминаю вчерашний день. Тот момент на входе для игроков, когда Уайетт подошел ко мне и прижался своими губами к моим.
На протяжении двух лет я предавалась воспоминаниям о том, какими были эти моменты. Два года не смогли подготовить меня к тому, чтобы испытать это снова. Правда в том, что я не хотела, чтобы все закончилось. Я не хотела этого и, да, оттолкнуть его было самым трудным, что я когда-либо делала. Отпускать его было неправильно. Мне казалось, что я наконец-то вернулась домой, но оказалось, что моя квартира опустела. Ничего не осталось. Собрание моментов за долгие годы. Все исчезло.
Я старалась больше не думать об этом. Пыталась обмануть мозг, заставить себя поверить, что этого момента никогда не было. Но это, конечно, бред. Ведь когда что-то случается, оно случается, и ты это знаешь. Все очень просто.
