— Из-за Мики Муди ты могла попасть в бразильскую тюрьму на десять лет, — замечает Тони.
— Именно! — подтверждает Фелисити. — Сейчас у него другие заботы. Он даже не вспомнит про эту сумку.
— Но мне-то что с ней делать? — спрашивает Бонни. — Она мне не нужна. Я хочу зарабатывать деньги честным путем.
— Так зарабатывай, — говорит Фелисити. — Путешествуй по свету с мамой и дочками, создай свой бренд, дари радость людям.
— Но как? Я не знаю.
— Давай я стану твоим агентом, — предлагает Фелисити.
— Вы станете моим агентом?
— Будем учиться всему вместе и вместе зарабатывать. А эти деньги можно незаметно провести через мои счета.
— И никто не узнает?
— Год был хороший, — говорит Фелисити. — Налоговая инспекция точно не заметит.
Бонни переводит взгляд с Тони на Фелисити.
— Но это же незаконно, — повторяет она.
Тони понимающе кивает:
— Слышала поговорку: строгость законов компенсируется необязательностью их выполнения?
— Мне кажется… — начинает Фелисити, но смотрит на Тони и замолкает.
— Ладно, — говорит Бонни. — Так и быть. Но мне же придется работать?
— Конечно, — отвечает Фелисити. — Я возьму за свои услуги десять процентов, и эти деньги пойдут семьям Эндрю Фэрбенкса, Беллы Санчес и Марка Гуча. Все до последнего пенни.
— И себе ничего не оставите?
— Я была дурой, — говорит Фелисити. — Надо было догадаться, что творится неладное. Из-за моей невнимательности погибли люди. Этот груз навек на моей совести. Как в тот раз, когда я не прочитала контракт Сью Лоули в тысяча девятьсот восемьдесят третьем году и она целый год работала диктором новостей бесплатно.
— А что я скажу маме? И детям?
— Ты будешь много работать следующие несколько лет, — отвечает Фелисити. — И за это тебе будут хорошо платить. Чуть больше обычного, но подумаешь. Никто не заметит. А когда деньги кончатся, посмотрим. Добьешься успеха — прекрасно; не добьешься — будешь знать, что по крайней мере попыталась.
— Просто я… Как-то неправильно все это, — выпаливает Бонни.
— Бонни, в шоу-бизнесе полно деток богатых родителей. Они могут себе позволить перебиваться первые пару лет, зная, что им не надо волноваться о деньгах. У тебя нет богатых родителей, но тебе только что подарили сумку с миллионом фунтов.
— Даже налог не надо платить, — замечает Тони. — Что может быть лучше?
— Бонни, — говорит Фелисити, — я уже давно в этом бизнесе и видела, как талантливые люди терпят неудачу, а идиоты становятся миллионерами. В этом нет никакой логики. Просто нужно много работать, верить в себя и надеяться на удачу. Ты же готова много работать?
— Конечно, — отвечает Бонни, — но с верой в себя у меня плоховато.
— Но ты же села в электричку и приехала ко мне, помнишь?
— Да…
— Это и есть вера в себя.
— А потом у тебя в руках оказалась сумка с миллионом фунтов наличными, которые невозможно отследить, и эти деньги принадлежат человеку, который никогда не попросит их вернуть, — замечает Тони.
— А что это, как не удача, — добавляет Фелисити.
Бонни кивает:
— Ну ладно. Ладно. — Она смотрит на Фелисити и Тони. — Спасибо.
— Тебе спасибо, Бонни, — отвечает Фелисити. — Думаю, мы сработаемся.
— А вам, значит, ничего не останется?
Фелисити и Тони переглядываются. Тони пожимает плечами; Фелисити усмехается.
99
— Легкое красное, — говорит Джефф, — к морскому черту лучше подходит легкое красное.
— Нет, белое, — возражает Хэнк. — Терпкое белое.
— Да, но обычно подают красное, — настаивает Джефф и проводит пальцем по винной карте клуба «Уилберфорс».
— К морскому черту? Джефф, ты сам не понимаешь, во что ввязываешься.
— Красное, красное, красное, — Джефф продолжает изучать винную карту.
— Когда дойдешь до белого, скажешь, — говорит Хэнк.
— Красное.
— Белое.
— Красное.
— Пожалуй, я вас оставлю, — произносит швейцар, который все это время терпеливо ждал возле столика. Он смотрит на ноги Макса. — Вижу, вы обзавелись нормальной обувью.
— Телячья кожа, — кивает Макс. — Вот скажите, часто к вам приходят в ботинках из телячьей кожи?
— Часто, сэр, — отвечает швейцар. — Но обычно никто не уточняет, что кожа телячья. Просто говорят — «кожа».
Швейцар уходит и оставляет Макса, Джеффа и Хэнка втроем.
— Значит, вы опять работаете вместе? — спрашивает Макс.
— Не вижу причин этого не делать, — отвечает Хэнк. — Зря мы друг друга подозревали.
Макс кивает:
— А в итоге Сьюзан Нокс помог поймать я.
— Не совсем. Она просто использовала твое имя, чтобы замести следы. — Джефф морщит нос.
— Брось, Джефф. — Хэнк похлопывает Джеффа по плечу. — Дай мальчику договорить.
— Не с тем связалась, — продолжает Макс. — Тому, кто стреляет в Макса Хайфилда, лучше не промахиваться!
— Вообще-то, ее поймала Эми Уи…
— Брось, Хэнк, — останавливает его Джефф. — Дай мальчику договорить.
— Ты молодец, Макс, — говорит Хэнк. — Ты молодец.
— Подумать только, она использовала псевдоним Джо Блоу, — говорит Макс. — «Роза из Сарасоты». Значит, кому-то этот фильм все-таки нравится.
— Думаю, она выбрала его, потому что никто о нем не слышал, — бормочет Джефф.
— А я говорил, что буду сниматься в фильме про контрабанду налички? — спрашивает Макс.
— Фильм Рози Д’Антонио?