– Эй! – Оскар обнимает меня, сажает к себе на колени и начинает качать. – Тихо. Всё в порядке. Всё хорошо, чизкейк. Мы справимся. Нет ничего, с чем моя Гвендолин не смогла бы справиться. Так ведь?
– Я так напугана, – шепчу я, поливая слёзами жёлтую ткань его куртки.
– Я знаю. Но я с тобой. Постоянно. И если тебя охватит страх, ты просто повернёшься и набросишься на меня, хорошо? Так он не сможет тебя достать. – Кожей головы я чувствую, как его губы складываются в слабую улыбку. – Ты же знаешь, у меня есть подушки безопасности.
Мои всхлипывания приглушаются негромким смехом.
– Подушки безопасности «Порше».
– Точно. – Оскар наклоняет голову, чтобы посмотреть на меня, а потом поцелуями убирает слёзы с моего лица. – Плачь спокойно, Гвендолин. Не стоит держать в себе всё море эмоций. Плачь, пока не схлынут бурные волны и не выглянет солнце.
Сердце буквально пронзают его слова. И становится ещё хуже, когда я произношу:
– Мы не можем быть вместе, Оскар. Я должна… найти себя.
Это самая большая ложь, которая слетала с моих губ за последние годы. Не сомневаюсь, что лучше всего могла бы залечить душевные раны, если бы он находился рядом со мной. Если бы мне не пришлось его отпускать. Не пришлось бы идти по пути, который мне предстоит, в одиночку.
Мне больше не хватает воздуха.
– У меня есть согласие от университета в Торонто. И из Аспенского университета. Но я думаю… думаю, нам обоим будет легче, если я уеду в Канаду.
На мгновение Оскар запускает пальцы в мою куртку. Я чувствую, как он застывает. Он больше ничего не говорит. Ни слова. Просто держит меня.
И я поступаю, как он советовал. Рыдаю до тех пор, пока не остаётся сил. Пока мои веки не тяжелеют, и Оскар не относит меня в свою машину.
Я уже почти заснула, когда он заводит двигатель.
– Оскар?
– Да?
Мои глаза закрываются.
– В тихие дни я скучаю по себе больше всего.
– Я знаю, чизкейк. – Его сердцебиение сливается с моим. Стук наших сердец подобен стуку коньков об лёд. – Я знаю.
– Ты не можешь так поступить.
– Пейс…
– Нет, серьёзно. Я не шучу. Не можешь… это… – её голос срывается, тыльной стороной ладони она вытирает слёзы со щёк. – Ты моя лучшая подруга, ты не можешь просто взять и свалить в Торонто!
Сочувственно склонив голову, убираю с колен ноутбук, на котором я только что изучала сайт общежития, и поднимаюсь.
– Это хороший университет, Пейс. Я получила предложение о спортивной стипендии. Плотный график занятий в ледовом дворце и медицинские дисциплины в качестве профильных предметов.
– Да, но… – Пейсли вскидывает руки, – университет Аспена предложил тебе то же самое!
Я морщу лицо.
– Пейс…
– Нет, прекрати! Ты не хочешь в Торонто. Ты любишь этот город и как-то сказала, что добровольно никогда из него не уедешь. Ты сказала, что для этого должен приехать снегоуборочный грузовик и насильно увезти тебя. И теперь из-за этой чёртовой истории с Оскаром ты хочешь уехать? Из-за парня, Гвен?
Желудок болезненно сжимается, потому что её слова – абсолютная правда. Я на мгновение зажмуриваюсь. А когда снова открываю глаза, Бинг Кросби выскакивает из клетки и начинает грызть мой носок. С грустной улыбкой я наклоняюсь и поглаживаю его мягкую шёрстку.
– Не только. На самом деле причин несколько. Это и отец, о котором я не слышала с тех пор, как мы сидели в пиццерии. И моя болезнь. И стоимость терапии. И немножко Оскар. Вернее, Оскар – это уже немножко чересчур. Он словно вишенка на торте, которая разбивает мне сердце, потому что я здесь, вижу его и знаю, что он любит меня. Блин, это больно. А я за всю жизнь испытала так много боли, что больше не хочу. Я просто хочу уйти, чтобы начать всё сначала.
Ложь. Я не желаю уходить. Но я хочу, чтоб Оскар был в безопасности.
– Ты сбегаешь. – Голос Пейсли дрожит от ярости. – Ты сбегаешь, хотя не хочешь этого делать, и это не выход.
Я опускаю голову, поскольку смотреть в её искажённое от боли лицо – это слишком.
– Я бы не вынесла, если бы Оскар… – Я делаю паузу и качаю головой. – Он прошёл через столько дерьма, Пейс. Я не могу эгоистично думать только о себе, если…
– Если что?
– Всё в порядке.
Сначала Пейсли ничего не отвечает. Но вскоре реагирует на мои слова бурными рыданиями.
– С кем я буду обедать в фойе? – Она трёт глаза ладонями и судорожно вздыхает. – С кем мне переживать эти жуткие физические нагрузки, если не с тобой?
Я почёсываю Бинга Кросби за ушами и удивляюсь, что он это позволяет.
– С Леви. Или лучше подружиться с Харпер. В последнее время она, кажется, стала более терпимой. Может, даже милой.
– Леви уходит, – сообщает Пейс.
– Чего? – изумлённо смотрю на неё.
– Эрин заключил тупое соглашение с чёртовым «Большим братом», что будет участвовать только при условии, что разрешат и его другу. И они согласились!
Я моргаю.
– Не знаю, что беспокоит меня сильнее. Наши друзья на «Большом брате» или тот факт, что совершенный ангел по имени Пейсли Харрис только что произнесла «чёртов». Мне придётся рассказать об этом Ноксу.
Она негромко смеётся.
– Ты глупая.
