– Потому что я вёл себя глупо по отношению к тебе. Случилось кое-что, и это выбило меня из колеи. Мягко говоря. Я пребывал в полнейшей прострации. Даже с тобой не связывался. И когда увидел тебя сегодня, испытал худшие угрызения совести в жизни. – Он медлит, прикусив нижнюю губу. – Честно признаться, я подумал, что это ты больше не хочешь иметь со мной ничего общего.
В первый момент я хочу покачать головой, пока не напоминаю себе, что такого не может быть. Нужно отпустить его, ведь я до усрачки боюсь, что Брайони сдержит слово. Возможно, мне следовало бы просто поговорить об этом с Оскаром, но я знаю, что он не отнёсся бы к предупреждению серьёзно. Он не видит в Брайони никакой опасности. Но я-то по глазам видела, что она действительно способна сдержать слово. И что в итоге? Из-за своего эгоизма подвергать Оскара опасности?
Мой подбородок дрожит, а на глаза наворачиваются слёзы. Я смотрю на небо, сжимаю губы и ничего не отвечаю. Оскар прерывисто выдыхает и трёт лицо.
– Всё в порядке, Гвен. Я понимаю, что ты злишься на меня. И что тебе нужна дистанция. Я принимаю это.
Боже, мне хочется кричать от того, насколько несправедлива жизнь.
– Но у меня есть к тебе вопрос. Пообещай, что скажешь правду.
– Обещаю, – шепчу я.
– Ты принимаешь какие-нибудь наркотики?
Я застываю на месте. Он намерен поговорить о… о моём состоянии. Я делаю глубокий вдох.
– Нет. – И, чуть посомневавшись, добавляю: – Ну, я пью алкоголь. Иногда. Но думаю, ты не это имел в виду.
Он качает головой и почёсывает нос. Его профиль на фоне горы Баттермилк заслуживает того, чтобы его поместили на открытку.
– Я провёл небольшое исследование. Насчёт твоего поведения. Кое-что выяснил и спросил мнение Нокса. Без упоминания твоего имени, конечно. Джорджия сказала, что он изучает психологию и один из лучших на курсе. – С отчаянным выражением он трёт лицо. – Я просто хотел выяснить, что ему известно об этом.
– О чём?
Такое впечатление, что его взгляд проникает в меня, глубже и глубже и поражает самое чувствительное.
– Об аффективном расстройстве.
Я моргаю. Ещё раз. И ещё.
– Что?
Оскар тяжело вздыхает и поворачивается ко мне на холодном камне.
– Гвен, мы думаем… и это предположение, которое сделал Нокс, основываясь на твоём поведении, что ты… ты, скорее всего, страдаешь манией. Тогда, на улице… мой лучший друг Шейн, он, ну… – он делает глубокий вдох, – у него была биполярка. Его настроение менялось с эйфорического на депрессивное.
– У меня нет депрессии, – возражаю я. – Вряд ли. Я знаю симптомы, которые бывают у депрессивных людей, и такого… у меня просто нет.
Оскар кивает.
– Поэтому да. Расстройство может возникнуть и само по себе, ты это знала?
Я молча качаю головой.
Он протягивает руку и ласково накручивает одну из моих тёмных прядей на палец.
– И я думаю, что твои симптомы очень сильно похожи.
Как же быстро бьётся моё сердце! Боже, я начинаю задыхаться!
– Какие симптомы?
Оскар выдерживает долгую паузу, во время которой просто наблюдает за моей реакцией, а затем говорит:
– Необъяснимо приподнятое настроение. Эйфория, безудержность, гиперактивность. Почти отсутствующая потребность спать. Повышенная энергия и работоспособность. Мания шопинга. Человек забывает поесть. Мания величия. Обострённое восприятие цветов или звуков. – Он обеспокоенно смотрит на меня. – Что-нибудь из этого подходит?
Мой взгляд затуманивается. Подходит не что-нибудь, а почти всё. Каждый из перечисленных пунктов – как деталь пазла, который начинает складываться. Каждый из них изображает воспоминание. О том, как я бегаю. Как не хочу спать. Как танцую на вечеринках, когда звук едва не разрывает барабанные перепонки, а лучи стробоскопа буквально выедают глаза. Моя непрекращающаяся энергия на тренировках. Мания величия из-за мастерства. Урчание в животе. «Прада». Блеск на льду, который так загипнотизировал меня, что я не могла отвести взгляд.
Я чувствую нехватку воздуха. И ещё раз, когда киваю.
Оскар берёт меня за руку.
– Это может быть оно, Гвен. Возможно. Впрочем, это не должно тебя пугать. Я с тобой, и ты сможешь справиться с расстройством, если будешь его лечить.
– Есть ли… – в горле у меня пересохло и начинает шуметь в ушах. – Кто-нибудь знает, откуда оно взялось?
Оскар устремляет взор вдаль и не торопится с ответом.
– Нокс считает, что иногда это бывает наследственным. Психосоциальный стресс также может способствовать развитию болезни.
– Отец! – выпаливаю я. Что-то обвивается вокруг моей груди и стягивает её.
– Возможно, эмоциональная нагрузка провоцирует обострение, – тихо добавляет Оскар. В его голосе звучит бесконечная печаль. – Но я не могу утверждать это, чизкейк. Тебе нужно будет поговорить с врачом. И это хорошо, слышишь? Врач может подсказать, как справиться с ментальным стрессом. Однако Нокс говорит, что одного этого будет недостаточно. Тебе срочно нужны лекарства, которые станут твоими помощниками. Нокс говорит, что на данный момент мания лечится литием.
По моим щекам текут слёзы. Я киваю.
